Официальный сайт Союза лесоводов Санкт-Петербурга
Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Нажимая "Подписаться", Вы принимаете условия обработки персональных данных.
Социальные сети
Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.

Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.

Часть 1.

26 мая 2016 в 20:08

Уважаемые посетители Сайта лесоводов СПб!

Можно с уверенностью сказать, что практическое лесное хозяйство Росси переживает едва ли не худшие времена за всю свою историю. В то же время область теории, прямо или косвенно связанной с лесным хозяйством, сложилась исторически и продолжает развиваться.
К настоящему времени наиболее ярко представлены три концепции, о которых можно и нужно высказаться лесоводам, поскольку здесь, по нашему мнению, сосредоточены рациональные зерна возрождения настоящего лесного хозяйства, к которому рано или поздно придется вернуться. Это «правильное лесное хозяйство» на основе наследия М.М.Орлова и Г.Ф.Морозова, это – «модель устойчивого развития», и, наконец, «модель интенсивного лесного хозяйства», которую едва ли можно поставить на один уровень с двумя предыдущими, но оставить без внимания нельзя.
Редакция «Сайта лесоводов СПб» предлагает принять участие в дискуссии на обозначенную тематику и размещает на сайте первую публикацию по концепции «правильного лесного хозяйства» Игоря Васильевича Шутова, широко известного ученого-лесовода, неутомимого защитника и разработчика научных основ лесного хозяйства.
Р.Ф.Трейфельд

Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.
Интересно другое: почему в XXI веке в России имеет место продолжение принятого государством 90 лет тому назад курса на хищническое истощение лесного богатства страны?

И.В. Шутов
Заслуженный лесовод России,
член-корреспондент РАСХН, профессор

Формула правильного лесного хозяйства

Словосочетание «правильное лесное хозяйство» часто встречается в книгах профессоров А.Ф. Рудзкого, М.М.Орлова, Ф.К. Арнольда, М.К. Турского, Н.С. Нестерова и других корифеев науки о лесах. Более того, это же словосочетание присутствует в письме от 19 мая 1903 года, которым последний Император России Николай II поздравил Санкт-Петербургский Лесной институт с его столетием. Смысл этих слов я вижу, главным образом, в распространении и утверждении мысли о том, что в лесах должно вестись не абы какое, а именно правильное лесное хозяйство, и что только такая наша хозяйственная деятельность в лесах может соответствовать долгосрочным прямым и опосредованным интересам страны и всего социума людей.
В научном и практическом отношении выйти на указанный уровень ведения лесного хозяйства – задача не из легких. Тем не менее, я уверен, мы сможем её решить, если задействуем информацию о том, как должно выглядеть такое лесное хозяйство. Нужные знания накоплены поколениями наших предшественников – учителей, в числе которых общепризнанными лидерами были и остаются: в области экономики и организации лесного хозяйства в России – профессор М.М. Орлов, а в сфере биологического фундамента лесоводства – профессор Г.Ф. Морозов.
В прошлом в России были возведены памятники таким нашим лесоводам как Г.Ф. Морозов, М.К. Турский, В.Е. фон Графф, К.Ф. Тюрмер, В.Д. Огиевский, А.Е. Теплоухов, М.Е. Ткаченко и некоторым другим, чье пожизненное служение лесам России и вклад в научную, практическую и образовательную деятельность мы не имеем права забывать. К сожалению, профессору М.М. Орлову памятник поставить не успели. Тем не менее, хочу со всей определенностью сказать о том, что сегодня именно учение М.М. Орлова о научных основах организации правильного лесного хозяйства должно быть принято в качестве фундамента, на котором может быть восстановлена наша отрасль. Надежду на это дает предпринятое по инициативе академика Н.А. Моисеева переиздание Рослесхозом таких основополагающих книг М.М. Орлова как «Лесоуправление» и «Лесоустройство». Вторая из названных книг начинается, замечу, так: «Посвящается памяти моих учителей и предшественников Ф.К.Арнольда и А.Ф. Рудзкого».
Названные книги не исчерпывают научного наследия М.М. Орлова. Некоторые из его научных трудов известны относительно широкому кругу специалистов, другие остаются раритетами. В их числе книги – «Лесное хозяйство в харьковских имениях Л.Е. Кениг – наследники» (1913, СПб, 185 с.) и имеющая прямое отношение к обсуждаемой теме – «Очерки лесоустройства…» (1924, Л.-М., 304 с.). В конце второй книги приведен подготовленный её автором «Проект лесоустроительной инструкции 1924 г.», а в начале такие слова: «Русскому таксатору, исследователю и устроителю лесов Севера, Сибири и Дальнего Востока посвящается эта книга…».
Усвоение содержания книг М.М. Орлова – нелегкий труд. Однако без обиняков скажу: сегодня знание учения М.М. Орлова уместно использовать в числе главных критериев при оценке уровня профессиональной квалификации лесоводов и иных лиц, кто оказался вовлеченным в организацию реформ в сфере управления лесным хозяйством страны.
В наши дни, опираясь на труды М.М. Орлова, других наших корифеев, и с учетом накопленных за последние годы знаний, формулу правильного лесного хозяйства можно представить себе в виде следующего перечня обязательных элементов (требований) и объектов их выполнения.


Основные элементы (требования) формулы правильного лесного хозяйства и объекты их выполнения:
1. Полноценное лесоустройство - в каждом лесничестве и в его хоздачах.
2. Постоянное пользование благами леса - в каждой хоздаче
3. Неистощительное пользование благами леса - в каждой хоздаче
4. Улучшение и сохранение лесного имущества - в выделах, хоздачах и в каждом лесничестве
5. Получение максимально возможного и стабильного лесного дохода - в лесничестве в целом
6. Сохранение биологического разнообразия лесов - везде, за исключением специально создаваемых плантаций
7. Достойное материальное положение работников лесного хозяйства - везде
8. Доминирование задач стратегического уровня - везде
9. Продуктивное развитие лесохозяйственной науки - в масштабе всей страны
и её крупных регионов

При первом ознакомлении с приведенными элементами (требованиями) правильного лесного хозяйства они могут быть восприняты как очевидные и относительно простые. Однако эта простота кажущаяся. Чтобы приблизиться к ведению правильного лесного хозяйства в конкретных лесничествах, этому должно предшествовать решение многих задач, число и сложность которых зависят не только от природных и социально-экономических условий данной территории, но еще, конечно, от определенного на уровне закона статуса имеющихся там лесов.
Ниже, в тексте статьи высказаны необходимые, с моей точки зрения, пояснения, касающиеся каждого из перечисленных в таблице элементов (требований) формулы правильного лесного хозяйства.

1. Полноценное лесоустройство

Четкое «нет» самой идее реализации правильного лесного хозяйства должно быть сказано в отношении тех территорий, где не проводилось устройство лесов или оно проводилось давно и его данные устарели. Такое же «нет» относится к территориям, где лесоустройство (в том виде, как его понимали наши учителя) было (или будет) подменено безадресными, т. е. не привязанными к конкретным выделам данными, полученными в итоге так называемой Государственной инвентаризации лесов – ГИЛ.
Как говорил еще М.К. Турский (см. учебник «Лесоводство», 1929, с. 428), лесоустройство организует всю совокупность того, что мы называем лесным хозяйством. Итоговым результатом проведенных лесоустроительных работ в нашем прошлом был (и должен быть теперь) обязательный для выполнения лесничим долгосрочный план (именно план, а не проект плана) хозяйственной деятельности в конкретных лесных участках. Естественно, раз есть такой план, у него должны быть и цели. Если эти цели и решаемые задачи соответствуют требованиям, приведенным в формуле правильного лесного хозяйства, его создание и ведение могут иметь место. А если нет? Тогда мы получаем или уже получили нечто другое, что является результатом реализации разрушительных вариантов лесной политики, противоречащей долгосрочным интересам как государства, так и граждан, его населяющих. Это о такой политике незадолго до своей смерти Г.Ф. Морозов написал следующие пророческие слова: «Современный хозяйствующий человек стирает … грань, отличавшую эксплуатацию леса от всех других видов добывающей промышленности. Лес … стал в положение недр земли, которыми мы пользуемся до тех пор, пока там есть, чем пользоваться, или, по крайней мере, пока выгодно… Когда такой момент исчезнет, недра … забрасываются. Также ведется [может вестись – И. Ш.] … и пользование лесом…» (Г.Ф. Морозов «О лесоводственных устоях» в книге «Лес. Его изучение и использование». Первый лесной сборник… К.Е.П.С., Петроград, 1922, с. 5-22).
Среди образованных лесоводов трудно встретить такого, который бы не отдавал себе отчета в самой необходимости лесоустройства.
То, что наши лесоводы стали называть лесоустройством, было начато в России в 1845 г. Со временем оно приобрело вид особой службы и специальных структур в составе Лесного Департамента, решавших – обязательно в русле государственных интересов – комплекс организационно-планово-экономических задач. В их числе были: инвентаризация лесов, организация их территории, долгосрочное планирование видов и объемов лесопользования и лесовыращивания (в широком смысле этого слова), а также сопряженных с хозяйственной деятельностью расходов и доходов. И все это, как известно, делалось не однократно, а повторялось во времени (например, через 10 лет), что позволяло увидеть динамику в изменениях характеристик лесов в зависимости от проведенных (или не проведенных) там хозяйственных акций, а также оценивать – тоже во времени – профессиональный уровень работы лесничих.
О нашем классическом русском лесоустройстве написаны многие книги и статьи. Лучшего варианта лесоустройства, чем тот, что был в государственных лесах России, в других странах просто не было и нет. Тем не менее, в конце 1920-х годов русское лесоустройство в его классическом виде (по М.М. Орлову) в СССР было упразднено. Почему? Мой ответ на этот вопрос: потому что оно мешало проведению истощительных рубок леса.
Тогда же в СССР решили покончить с учением М.М. Орлова, объявив его реакционным и буржуазным, а вместе с ним – и с самой концепцией постоянства лесопользования и с организационной структурой государственного лесоустройства.
В период после окончания Великой Отечественной войны имело место энергичное возобновление лесоустроительных работ. Это отвечало интересам государства и это радовало. Вместе с тем специалисты, конечно, видели и знали, что из нормативных документов послевоенного лесоустройства исчезло все то, что ранее составляло его экономическую часть. Это было плохо, но с этим, как и с ампутированной частью тела, постепенно свыклись. Сегодня, в связи с появлением нового Лесного кодекса (2006), само существование нашего лесоустройства (даже в его измененном виде!) снова оказалось под угрозой. Уверен, если это произойдет, причиной тому станет всё то же, что и в конце 20-х годов.
То, что в наши дни происходит вокруг Российского лесоустройства и внутри его структур, внушает серьезные опасения за само будущее нашей отрасли. Тем не менее, как бы ни сложилась её судьба, с надеждой на будущее считаю нужным со всей определенностью сказать следующее: чтобы вести правильное лесное хозяйство, Россия должна восстановить свое государственное лесоустройство». Более того, перечень решаемых им сегодня задач не может быть «обужен» по сравнению с тем, каким он был в Лесном Департаменте, когда там работал М.М. Орлов и когда совокупная работа структур нашей отрасли приносила государству высокий лесной доход. Соответственно, в будущей лесоустроительной инструкции обязательно должна присутствовать ее полноценная экономическая часть. Сама же полевая и камеральная работа лесоустроителей, конечно, должна предусматривать использование современных технических средств, позволяющих получать надежные данные при инвентаризации лесов, являющейся неотъемлемой частью всего того, что мы называем лесоустройством.

2-3. Постоянное и неистощительное пользование благами леса

Такие характеристики лесопользования, как «постоянное» и «неистощительное» отличаются по смыслу. В первом случае речь идет о стабильности лесопользования во времени, во втором – о его объемах и размещении по территории хозяйства. Природа названных требований к ведению правильного лесного хозяйства такова, что их практически нельзя рассматривать порознь. То и другое, как понятно, может и должно осуществляться в процессе поиска сбалансированных решений, отвечающих, в первую очередь, заданным государством долгосрочным (стратегическим!) требованиям ведения правильного лесного хозяйства, а также интересам местного населения и других потребителей лесных благ.
Термин «лесопользование» относится ко всем лесным благам. Их перечень можно узнать (или возобновить в памяти), обратившись к учебникам лесоводства или к страницам романа Л. Леонова «Русский лес», посвященным лекции главного героя книги профессора Вихрова. В конце 40-х годов именно такие лекции в начале каждого учебного года читал нам, студентам ЛТА, выдающийся лесовод России профессор М.Е. Ткаченко. Помню, в каких торжественных словах и с какой радостью он сообщил нам в 1947 году о создании в стране Министерства лесного хозяйства. Наполненные массой фактических данных, высоким пафосом и чувством гражданской ответственности, лекции М.Е. были незабываемым событием в жизни молодых людей, избравших себе профессию лесовода.
В последующие полвека произошло существенное увеличение объема знаний о лесах. В наши дни можно представить себе массив накопленных данных о роли и значении леса не только в жизни людей, но и для биосферы Земли в виде следующих крупных групп лесных благ.
Первая. Это сам факт присутствия леса как живой части и привычного нам облика географических и исторических ландшафтов, в которых (или рядом с которыми) мы живем. Являясь частью окружающего нас мира, леса не могут не влиять на формирование национальной культуры и образа мыслей наших сограждан. Если реализуемая в стране лесная политика ведет к лишению миллионов человек привычных им лесов, они с раздражением воспринимают её результат. За всем этим не могут не возникать «лесные» социально-политические «осложнения» в поведении людей.
Вторая. Это регионально-защитные и глобально-биосферные функции леса. На региональном уровне лес выступает в качестве мощного естественного регулятора поверхностного и подземного стоков, защитника рек от обмеления и почвы от водной и ветровой эрозии, а самих людей и мест их обитания – от оползней, наводнений и наползания песков. Параллельно, на глобальном уровне, лес выполняет функции одного из мощнейших на Земле аккумуляторов солнечной энергии, регулятора содержания СО2 в атмосфере и других её характеристик, а также хранителя накопленного биологического разнообразия биома планеты. И все это, подчеркну, лес делает сам, в соответствии с заложенными в него Природой программами, реализации которых мы можем способствовать или мешать.
Третья. Это та древесина, что формируется в лесу, часть которой (именно определенную часть, а не всю!) мы можем, не разрушая целостность лесных экосистем, взять и использовать для своих нужд, например, в качестве сырья, топлива и для иных целей.
Четвертая. Это то, материально осязаемое, что мы получаем в лесу сверх древесины, в порядке так называемого «побочного пользования». В состав данной группы обширного перечня лесных благ входят охота, пчеловодство, туризм, сбор лекарственных растений, грибов, ягод, орехов и, конечно, разные виды рекреации, позволяющей людям укрепить или восстановить свое здоровье.
При ведении правильного лесного хозяйства ни одна из вышеназванных групп лесных благ не должна быть забыта. Предупредить возможные перекосы в объемах и составе комплекса получаемых лесных благ можно только одним путем – соблюдением требования постоянства и неистощительности лесопользования вообще и при заготовках древесины особенно. На возможный вопрос «почему особенно?» отвечу: потому что от того, в каком количестве, где и как рубят лес, зависят состояние лесных массивов, а также их хозяйственная и средообразующая ценность.
Чтобы иметь возможность вести постоянное и неистощительное пользование благами леса, государство (как собственник лесов) не может обойтись без специально организованных территориальных структур с постоянными границами, которые в России издавна стали называть лесничествами. Как правило, в силу разных причин, лесничества широко варьировали по их площади, а внутри своих границ – по степени развития инфраструктуры, по характеристикам лесов и другим условиям.
Как должно быть понятно, при меньшей площади лесничества лесничий обладает бóльшим объемом конкретных знаний об особенностях вверенных ему лесов. Это позволяет ему увеличивать обоснованность, эффективность и доходность реализуемых хозяйственных акций. По названной причине в Лесном Департаменте России издавна стремились к тому, чтобы уменьшать площади и увеличивать число лесничеств. Так, в период с 1889 г. по 1913 г. число лесничеств во всех казенных лесах России было увеличено примерно в два раза; например, в европейской части страны их число возросло с 645 до 1224.
Прямо противоположное развитие названных событий имеет место в наше время. Так, после того, как в 2006 году был принят новый Лесной кодекс, число лесничеств (лесхозов) в России резко сократили, а площади оставшихся существенно увеличили. Это, в свою очередь, не могло не увеличить варьирование характеристик лесов внутри границ каждого лесничества, а также всего того, что оказывает решающее влияние на результаты и экономическую эффективность лесохозяйственного производства. При всем том, в соответствии с изданными МПР официальными нормативами, сметы отпуска леса в рубку продолжают составлять в привязке к таким обширным и неоднородным территориям, какими являются «новые» лесничества, что гарантирует получение резко преувеличенных цифр расчетных лесосек. Причина указанного лежит на поверхности. Это включение в базу расчетов того, что складывать нельзя, а именно, запасов древесины в лесах, где возможна и где невозможна рентабельная предпринимательская деятельность по заготовке древесины. На эту «странность» в логике МПР накладывается «железная» заинтересованность заготовителей древесины рубить то, что лучше и ближе.
Чтобы не столкнуться с такой ситуацией, во времена М.М. Орлова в казенных (государственных) лесничествах имело место следующее. Внутри каждого лесничества выделяли еще хозяйственные дачи – тоже с постоянными границами и с относительно однородными лесорастительными и социально-экономическими условиями. Всего перед Первой Мировой войной Лесной Департамент имел в Европейской России 1224 лесничества, а в них – 9698 хозяйственных дач. Средняя площадь одного лесничества была 87 тыс. десятин, средняя площадь хоздачи – 11 тыс. десятин. Для каждой хоздачи лесоустроители составляли свой план ведения лесного хозяйства, определяли свой оборот рубки и свой годичный объем неистощительного отпуска леса в рубку. Перерубы расчетных лесосек в одной даче за счет другой (или других) не допускались. Все это почти в автоматическом режиме вело к жесткой реализации на практике принципа постоянного и неистощительного лесопользования. Почему? Потому что уже по определению, в каждой хоздаче истощение запасов древесины «сверхсметными» рубками рассматривали тогда как нечто, что в принципе не должно иметь место, как противоречащее закону, защищавшему долгосрочные интересы страны и её лесного хозяйства.
В 1920-х годах органы государственной власти России отказались от планирования и отпуска леса в рубку по хозяйственным дачам, а также от таких регулирующих отпуск леса категорий, как оборот рубки. Свое отношение к этому М.М. Орлов высказал в своей книге (1924) в таких словах: это приведет к передвижению принципа постоянства пользования лесом от хозяйственной дачи к лесничеству, от лесничества к району, области и далее… до истребления лесов на обширных территориях. К сожалению, услышать сказанное М.М. Орловым не захотели. Более того, сам принцип постоянства лесопользования в нашем лесном хозяйстве как бы перестал быть актуальным.
На позициях М.М. Орлова стояло большинство здравомыслящих лесоводов России. Тем не менее, в стране возобладал другой подход к определению объемов и мест заготовок древесины, а именно: «…Мы будем рубить [лес] в размерах нашей потребности, невзирая ни на какие теоретические рассуждения». Это – опубликованная в 1929 г. директивная установка начальника Лесного управления Наркомзема СССР М.Г. Здорика («Двухсотлетие учреждения Лесного Департамента, 1798-1998 гг.», М., 1998, 243 с. и «Санкт-Петербургская государственная Лесотехническая академия, страницы истории, 1803-2003 гг.», СПб, 2003, 814 с.).
Приведенные выше слова руководителя лесного хозяйства страны не расходились с делом. Например, в конце 1920-х годов в Псковской губернии заготовители древесины преуспели так, что в некоторых уездах вообще не осталось спелых хвойных древостоев, а в Рязанской губернии обнаружилось лесничество, где за 4 года было вырублено 56 (!) расчетных лесосек (М.Е. Ткаченко «Лесное хозяйство и пути его улучшения». 1931, М.-Л., 40 с.).
Параллельно, чтобы подавить сопротивление лесоводов хищническим рубкам леса, основополагающие работы М.М. Орлова и Г.Ф. Морозова были объявлены «буржуазными» и подверглись уничижительной критике (см. «Большую советскую энциклопедию», 1938, т. 36, с. 610; монографию «Двухсотлетие учреждения Лесного Департамента…», 1998, т. 2, с. 38-41 и многие другие публикации). На самой кафедре, которой многие годы руководил проф. М.М. Орлов, а также вокруг нее сформировалась группа активистов (С.В. Малышев, И.С. Прохорчук, Э.П. Креслин, П.В. Васильев, Б.С. Калинин и другие), взявших на себя исполнение задачи, о сути которой будущий начальник Главлесоохраны СССР Г.П. Мотовилов писал в 1935 году в своей автобиографии так: «Принимал активное участие в разоблачении вредительской сущности морозовской и орловской школ в лесном хозяйстве».
В условиях организованных политических нападок положение М.М. Орлова в лесной науке оказалось в последние годы его жизни примерно таким же, как впоследствии у генетиков и селекционеров. Созданные М.М. Орловым теория и практика русского классического лесоустройства были исключены из учебных планов как нечто буржуазное, что враждебно коммунистической идеологии. Само же устройство лесов было заменено так называемыми лесоэкономическими обследованиями, целью которых было выявление новых «лесосырьевых баз», а не разработка планов ведения правильного лесного хозяйства.
В принципе, и в границах крупных лесосырьевых баз можно было бы вести хозяйственную деятельность на основе принципов постоянства и неистощительности лесопользования. Однако обслуживающие лесную промышленность её ведомственные экономисты на это не пошли и не идут до сих пор. Почему? Да потому, что, по их мнению, «ориентировка на … постоянно действующие «вечные» предприятия … экономически не обоснована» (Т.С. Лобовиков. Избранные научные труды, 2009, СПб, с. 58). Более того, на той же странице названной книги сказано: «Наилучшие сроки освоения сырьевых баз [т. е. вырубки лесов в их границах – И.Ш.] – 15-17 лет».
С позиций преходящих интересов юридических и физических лиц, занятых организацией заготовок древесины и не озабоченных тем, что будет в наших лесах «послезавтра», названные выше цифры выглядят заманчиво-привлекательными. Эту идею провели в жизнь в СССР и продолжают использовать в РФ при повторяющихся разработках «лесных стратегий» и «планов освоения лесов». В результате получают то, о чем предпочитают умалчивать. Например:
• превращение обширнейших площадей с вырубленными лесами в экономические пустыни и территории с ущербными экологическими характеристиками;
• умаление долгосрочных интересов и лесного дохода государства как собственника лесов, его лесного хозяйства, интересов местного населения и, наконец, интересов деревообрабатывающей промышленности в среднесрочной и долгосрочной перспективе по причине происходящей ликвидации самой возможности удовлетворения её потребности в полноценном сырье. Его дефицит, замечу, обязательно будет усиливаться, поскольку качество и ценность возникающих на современных вырубках и оставляемых без попечения лесоводов новых поколений древостоев не может не изменяться к худшему. Если не приходить на эти площади с лесосечным машинами в течение более 100 лет, то, в определенных условиях, за это время на месте уже возникших осинников и березняков могут появиться более ценные хвойные древостои. Однако ждать столько лет люди, скорее всего, не будут. Поэтому в череде поколений будущих древостоев заготовителям древесины придется довольствоваться, в большинстве случаев, тем, что дают березняки и осинники, а не хвойные леса.
Интересно было обнаружить, что в действующем Лесном кодексе (ЛК), при помощи которого депутаты Федерального Собрания подменили наше лесное хозяйство очевидно заимствованным у геологов понятием «освоение лесов», тем не менее, было сказано (см. ст. 12), что это «освоение лесов» должно происходить в русле «их … непрерывного, неистощительного использования…». О том, как понимают законодатели названные требования, в ЛК они не объяснили. Зато объяснили те, кто позволяет себе поворачивать закон, «как дышло» в известной пословице. Так, в приказе МПР № 148 от 08.06.2007 г., изданном в развитие главного лесного закона РФ, обойдена молчанием необходимость применения при расчетах объемов неистощительного лесопользования такого совершенно необходимого показателя, как оборот рубки. Вместе с тем, в п. 4 того же приказа определено: исчислять расчетные лесосеки по лесничествам, независимо от их площади, уровней варьирования экономической доступности и …… характеристик лесов в границах этих обширных территориальных структур. Заданная установка позволяет заинтересованным фигурантам не только резко завышать цифры расчетных лесосек, о чем уже говорилось выше, но еще иметь возможность публично повторять, что заготовители древесины не могут освоить её гигантские запасы, и на этом основании ставить перед органами власти и решать с их помощью вопросы о вырубке оставшихся наиболее ценных и удобно расположенных лесов.
Возможно, что кто-то захочет «смягчить» вышесказанное ссылками на то, что в упомянутом приказе МПР названы многие «привязки» расчетов – для эксплуатационных и защитных лесов, по хозяйствам (породам), для сплошных и выборочных рубок и проч. Однако все это не может изменить главной заданной привязки псевдопостоянного и псевдонеистощительного пользования лесом к обширным, неоднородным и неравноценным внутри себя территориям. Этот факт позволяет уверенно сказать: в итоге произведенного со стороны МПР «уточнения» ЛК и продолжающихся изменений групп и категорий лесов на местах по их предназначению сегодня страна получила нормативное (юридическое!) основание для определения объемов и самой организации лесопользования, но уже не по М.М. Орлову, а по упомянутому выше М.Г. Здорику. То, что это для страны и её лесов плохо, объяснять не нужно. Интересно другое: почему в XXI веке в России имеет место продолжение принятого государством 90 лет тому назад курса на хищническое истощение лесного богатства страны?



Обсудить данную статью Вы можете на форуме
Оставьте свой комментарий, выскажите своё мнение или поделитесь своими идеями со специалистами лесного хозяйства на нашем форуме!
Теги: Лесоустройство, Шутов, Лесное хозяйство, Правильное лесное хозяйство, Трейфельд, Лес, Леса России, Лесоводство

Другие статьи блога

Лес и социальные интернет сети сегодня. В.Усольцев
Лес и социальные интернет сети сегодня. В.Усольцев
О «Концепции интенсификации использования и воспроизводства лесов». Шутов И.В.
О «Концепции интенсификации использования и воспроизводства лесов». Шутов И.В.
Проблемы формирования рыночных механизмов в лесном хозяйстве. Алексеев А.С.
Проблемы формирования рыночных механизмов в лесном хозяйстве. Алексеев А.С.

Наверх
array(5) { ["id"]=> int(0) ["ip"]=> string(12) "54.80.26.116" ["language"]=> string(2) "en" ["gmt"]=> int(0) ["guest_id"]=> string(32) "5419f2d6670cd2a2398f2375daa8f587" }