Официальный сайт Союза лесоводов Санкт-Петербурга
Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Нажимая "Подписаться", Вы принимаете условия обработки персональных данных.
Социальные сети
Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.

Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.

Часть 2.

31 мая 2016 в 14:59

4. Улучшение и сохранение лесного имущества

Термин «лесное имущество» мы заимствовали из подготовленного М.М. Орловым проекта лесоустроительной инструкции, опубликованного в 1924 году.
Лесное имущество – это не только переданные лесничествам во владение леса, но еще все то, что им совершенно необходимо для эффективной хозяйственной деятельности и обеспечения достойного уровня жизни персонала. Это – лесные дороги, сети мелиоративных каналов, производственные и жилые здания, питомники, технические средства для обнаружения лесных пожаров, машины разного назначения и т. п.
В принципе, как в сельском, так и в лесном хозяйстве практически все работы на земле требуют наличия неслабой материальной базы. Поэтому, когда пройдут годы безвременья, новое поколение лесоводов России должно будет воссоздать и улучшить материальную базу нашей отрасли.
Кроме всего другого, для ведения правильного лесного хозяйства особенно нужны дороги.
В СССР некоторые лесхозы занимались строительством лесохозяйственных дорог, предназначенных для использования с разными целями и в течение длительной перспективы. Если бы предприятия лесного хозяйства не были бы ликвидированы, а создаваемые и ремонтируемые ими дороги не оказались бы в «ничейном» состоянии и не были бы разрушены «лесными арендаторами», такие дороги могли бы стать реализованным условием для развития в лесах разных видов предпринимательской деятельности, в том числе таких, при которых сохраняются и создаются новые рабочие места для жителей лесных поселков и деревень.
К сожалению, в наших лесах произошло и происходит другое, а именно: в многократно бóльшем объеме строились и строятся лесовозные дороги, т. е. дороги, по сути, краткосрочного действия. Так же, как дороги военных лет, лесовозные дороги забрасывают сразу после того, как по ним перестают возить то, ради чего их построили. Это автоматически придает данной территории колониальный статус, т. е. делает её после первичного «освоения лесов» практически недоступной для лесохозяйственной и других видов созидательной деятельности.
В части главного «лесного» имущества России – самих наших лесов, то о нем (т. е. о лесах) необходимо со всей определенностью сказать следующее.
При организации и ведении правильного лесного хозяйства наши лесничие обязаны, кроме всего прочего, постоянно заботиться не только об охране лесов от пожаров, браконьеров, вредителей, болезней, но еще об их улучшении. Слово «улучшение» должно восприниматься в данном случае не как привычное заявление о намерениях, даже если они сопровождаются проведением каких-то разрозненных и потому, как правило, малоэффективных во времени лесохозяйственных акций, а в виде задаваемых в долгосрочных планах изменений (или сохранения) важнейших характеристик лесов в границах конкретных выделов, хозяйственных дач, а также лесничеств и более крупных организационных структур лесного хозяйства.
Наши лесоводы-профессионалы владеют обширной информацией о том, что и как можно и нужно делать в лесах, чтобы улучшать или, по крайней мере, не ухудшать их характеристики. В данной статье из арсенала таких приемов и решений я коснусь только одного – того, что человек может сделать с плодородием лесных почв, от которого, при прочих равных условиях, в решающей степени зависит продуктивность (бонитет) древостоев.
Как экосистему, лес можно себе представить в виде айсберга, видимую часть которого представляют сами древостои, а все остальное – лесная почва и то, что находится в ней и на её поверхности.
Как говорил нам, своим студентам, профессор М.Е. Ткаченко, «беспочвенного лесоводства не бывает!». Смысл этой короткой фразы поясню в следующих словах: все то, что мы позволяем себе делать в лесу, должно вести не к падению, а к увеличению (или сохранению) плодородия почвы. Напоминаю об этом в связи с тем, что сегодня на разных уровнях властных структур (в том числе на уровне министров и депутатов Федерального Собрания) можно услышать (и прочесть) высказываемые ими элементарно безграмотные и опасные призывы типа «брать в лесах все, что можно унести, в том числе всю их биомассу».
Для тех, кто «забыл», позволю себе напомнить: почва – это не вечно существующая (в масштабе нашей жизни) вода в море или песок на его берегу. О ее функциональной роли в биосфере Земли можно сказать как о концентрате энергии Солнца, ассимилированной зелеными растениями и преобразованной множеством сопутствующих им организмов в гуминовые и другие вещества, оказавшиеся в одном объеме (слое) с продуктами выветривания горных пород. На территории лесной зоны «рождение» почвы произошло после отступления ледника. Старт образованию первичной почвы дали поселившиеся на обширных «пустых» пространствах простейшие организмы. Уже затем, спустя многие годы, в результате накопления и преобразования их отпада и сопутствующего процесса выветривания горных пород здесь появилось то, что мы называем почвой, а вместе с ней – древесные растения и множество их спутников. Таким образом и возник уникальный и очень важный для нас и всей биосферы дееспособный природный «тандем», в котором наши лесные растения «кормят» свою почву энергией (т. е. веществами, заключенными в их опаде и отпаде), а почва, в свою очередь, обеспечивает древостои и сопутствующие им растения водой и элементами минерального питания.
Чтобы создать почву в наших суровых климатических условиях, природе потребовались тысячи лет. Чтобы разрушить её или остановить (замедлить) почвообразовательный процесс, столько времени не требуется. Для этого достаточно прекратить поступление в почву органического опада и отпада растений, т. е. по существу, «объявить энергетическую блокаду» тому живому, что есть в почве и что обеспечивает само её существование
На пахотных землях, чтобы увеличить (или поддержать) их плодородие, вносят органические и минеральные удобрения, а в некоторых случаях оптимизируют их водный режим. Повышение продуктивности лесов на переувлажненных почвах путем устройства водоотводящих канав – дело реальное, чего нельзя сказать об их подкормке удобрениями. В лесах совершенно необходимо и вполне выполнимо другое, а именно – не допускать оскудения массы поступающего в почву опада и отпада деревьев и сопутствующих им организмов. Если бы вдруг в нашей жизни был реализован упомянутый выше призыв некоторых наших парламентариев, лесопромышленников и чиновников об изъятии из лесов «всей их биомассы», это имело бы трагический результат в виде вызванного на обширных площадях падения плодородия лесных почв, обусловленного энергетической блокадой обитающих в почве существ, и адекватного этому снижению продуктивности (т. е. классов бонитета) выращиваемых древостоев.
Какую максимально допустимую часть урожая древесины и всей биомассы фитоценозов можно брать, не рискуя при этом снижением плодородия почвы и продуктивности древостоев? Сегодня готового ответа у науки нет. Мы можем только сказать о сложности этого вопроса (проблемы), о том, что он недостаточно изучен и еще, конечно, о том, что в разных лесах и почвенно-климатических условиях ответ на него не может быть однозначным.
Чтобы получить ответы в виде конкретных цифр, нужны фундаментальные исследования, каковые можно выполнить только на базе заложенных в разных условиях и наблюдаемых в течение многих лет стационарных опытных объектов, а не в условиях «письменного стола». Судя по современному состоянию нашей лесохозяйственной науки, такую работу в России удастся провести разве что нашим детям. Можно предполагать, что в их ответах будут названы дифференцированные по условиям те или иные конкретные доли или количества биомассы, которые должны оставаться в лесах для увеличения (или хотя бы для сохранения) плодородия лесных почв. И уж, конечно, не будет в этих ответах слова «да» в отношении пропагандируемого сегодня повального изъятия из лесов всего того, что там растет (или выросло) за счет ранее накопленного (и не бесконечного!) потенциала плодородия лесных почв.
В связи с вышеизложенным позволю себе высказаться о широко обсуждаемых сегодня перспективах использования древесины и «лесных материалов» в качестве топлива. Если речь идет об использовании отходов, образующихся на деревоперерабатывающих предприятиях, то это можно только приветствовать. То же можно сказать об использовании в качестве топлива дровяной древесины, заготовленной в процессе тех или иных рубок или произведенной на энергетических плантациях. Другой, отрицательный, ответ должен быть дан по поводу намерения использовать в качестве топлива собранную лесную подстилку, извлеченные из земли пни, корни деревьев, лесосечные отходы. Все это в том или ином виде должно оставаться в лесу (или на вырубке) в качестве энергетического ресурса (т. е. пищи) для живых существ экосистемы, обогащающих почву органическими и неорганическими веществами. С позиции пожарной безопасности, очевидно, лучшим вариантом использования лесосечных отходов можно считать их заделку в почву.

...лесничий есть производитель, а не распределитель лесных благ

5. Получение максимально возможного и стабильного лесного дохода

Чтобы определиться с тем, что есть лесной доход, и каким образом его получают, полезно вспомнить известный тезис М.М. Орлова о том, что лесничий есть производитель, а не распределитель лесных благ (см. с. 122 книги «Об основах русского государственного лесного хозяйства», Пг, 1918, 132 с.). В этих словах, как в фокусе света, заключен ключ, позволяющий ответить на главный вопрос о смысле и содержании действительно необходимых в лесном хозяйстве реформ, а также о том, какой должна быть экономическая и административная организация нашей отрасли.
Как должно быть понятно всем, кто читал новый Лесной кодекс (2006), его составители находятся на позиции, противоположной учению М.М. Орлова.
Согласно ЛК, а также изданным в его развитие нормативным документам, лесничий – не производитель лесных благ, а всего лишь чиновник-функционер, который, следуя полученным командам, занят, главным образом, оформлением уже произведенного органами власти распределения лесов между заготовителями древесины и, в какой-то мере, организацией и фиксацией того, что и как они делают в лесах. При всем том, что самое страшное, – лесничий освобожден от ответственности за состояние вверенных ему лесов и за результаты хозяйственной деятельности в границах его лесничества. И еще: лесничий получает зарплату из государственного бюджета, т. е. за счет налогоплательщиков страны, а не за счет определенной части лесного дохода России, формируемого в результате поступления денежных средств от приобретателей лесных благ.
В обоснование вышеназванной алогичной позиции многие оппоненты проф. М.М. Орлова в течение десятков лет повторяют навязший в зубах «аргумент» о том, что лес растет сам по себе, в связи с чем отведенные в рубку древостои надо рассматривать не в качестве имеющих товарную ценность результатов работы лесоводов, а всего лишь в качестве подаренных нам Природой объектов, которые лесоводы должны не продавать, а передавать на тех или иных условиях «в пользование» заготовителям древесины.
То, что занимающие антиорловскую позицию составители и защитники нового ЛК отказываются воспринимать отведенные в рубку древостои в качестве товарной продукции лесного хозяйства, имеет многие негативные следствия. В их числе: превращение лесного дохода государства в его противоположность и подрыв самой возможности установления адекватных связей между тем, что делают (должны делать) лесоводы во вверенных им лесах, происходящими изменениями характеристик лесов, а также величинами получаемых в лесничествах доходов и убытков. Все это, подчеркну, не имеет ничего общего с тем, как в стране должно быть организовано её правильное лесное хозяйство.
Как все другие разумные виды хозяйственной деятельности, правильное лесное хозяйство должно приносить доход. За вычетом из полученного валового дохода расходов на ведение лесного хозяйства, лесничие ранее формировали то, что издавна называли «чистым» лесным доходом, который использовался государством (собственником лесов) по его усмотрению, в том числе, например, на социальные нужды, для финансирования высших и иных лесных школ, лесоустроительных и лесомелиоративных работ, на строительство дорог, для осуществления – в определенных случаях – льготных или бесплатных отпусков населению древесины на корню.
В принципе, в структуре лесного дохода могут (должны) присутствовать его разные источники. Однако, как раньше, так и теперь доминирующую часть лесного дохода у нас получали (и, очевидно, будут далее получать) за счет сумм, поступающих от продажи потребителям отведенных в рубку древостоев. При этом замечу, что в нашем прошлом и, надеюсь, в будущем лесничие были и будут озабочены не только необходимостью увеличения получаемых доходов, но еще и их стабильностью во времени. Таковая имеет место при соблюдении принципов постоянства и неистощительности лесопользования, о чем уже говорилось выше. Сама же максимизация получаемых сумм лесного дохода должна обеспечиваться в результате повышения продуктивности и коммерческой ценности лесов и еще – по примеру Лесного Департамента – в результате хорошо отлаженной организации товарно-денежных отношений между лесничествами и покупателями древостоев на корню.
При наличии должных знаний и политической воли даже после того, что наша отрасль пережила, государственное лесное хозяйство России можно «сделать» сначала самоокупаемым, а затем и высокодоходным. Со своей стороны назову следующие три условия, при выполнении которых Федеральным Собранием и Правительством РФ можно существенно или даже «в разы» увеличить формируемый в нашей отрасли лесной доход государства.
Первое. Включение в будущий Лесной кодекс пункта о том, что лес есть целостная и сложнейшая живая экологическая система, все множество элементов которой (в том числе древесные и травяные растения, почва, животные, микроорганизмы и другие существа, а также поступающая в эту систему солнечная энергия и приносимые осадки) находятся в теснейшем взаимодействии, в силу чего они уже по определению обязательно должны находиться в юрисдикции одного ведомства (т. е. лесного хозяйства и его лесничих на местах) а не разных ведомств или разных административных структур. Последнее, к сожалению, имело широкое распространение в нашем недавнем прошлом и имеет место теперь, что почти автоматически ведет к организации дисбаланса внутри лесных экосистем и к подмене формируемого в лесничествах лесного дохода государства крупномасштабными потерями. Такое было, например, в 70-е годы в СССР, когда находившиеся на особом (административно самостоятельном) положении структуры власти, заинтересованные в умножении поголовья лосей, преуспели в этом в такой степени, что на обширных площадях лоси буквально съедали молодняки сосны естественного и искусственного происхождения. Если бы наши лесничие могли обратиться в суды по поводу нанесенного ущерба их лесному имуществу, то их иски к структурам, отвечающим за регулирование численности лосей, составили бы, очевидно, многие миллионы рублей.
В настоящее время имеет место повторение все той же алогичной ситуации, но уже не с лосями, а с обитающим в лесах бобрами, находящимися в ведении Министерства природных ресурсов. Это министерство и его структуры не считают нужным должным образом регулировать численность бобров. Вследствие этого на обширных территориях ранее осушенных лесов бобры вывели из строя построенные лесоводами гидролесомелиоративные системы. Уже полученный результат: вторичное заболачивание лесов, резкое падение продуктивности древостоев, превращение в ничто колоссального труда и многих миллионов рублей, ранее вложенных в осушение лесов. Вместе с названными потерями налицо и другие крупномасштабные убытки, в том числе упущенный доход государства как собственника лесов в результате происходящего снижения их товарной ценности, а также вследствие того, что принадлежащие лесничествам возможные доходы от использования лесов для разведения и добычи ценных животных для промысловой и спортивной охоты «пролетают» мимо совокупного лесного дохода нашей отрасли и страны.
Вышеназванных негативных явлений и финансовых потерь у нас могло бы и не быть, если бы авторы нового ЛК помнили (или знали) о том, что обитающих в лесах животных нельзя административным способом «вычленять» из целостных лесных экосистем и что непосредственно «управлять» дикими животными можно разве что в зоопарках.
Второе. Включение в будущий Лесной кодекс статьи о том, что лесничий есть (по М.М. Орлову) – производитель лесных благ, что он как нанятый собственником лесов полноправный и квалифицированный управляющий несет (должен нести!) ответственность не только за все то, что происходит в доверенных ему лесах, но еще за формирование лесного дохода, возможная величина которого устанавливается независимым лесоустройством, а не имеющими свой интерес служащими административного аппарата.
Третье. Наличие в будущем Лесном кодексе статьи, в которой было бы с исчерпывающей четкостью сказано о том, что древостои на корню, отвечающие тем или иным требованиям заготовителей древесины, имеют статус товара, как в юридическом, так и экономическом отношении. И еще: что данный товар лесничества не только производят, но и реализуют потребителям, организуя процесс реализации таким образом, чтобы он перестал быть нишей для коррупции, стал «прозрачным» для участников купли-продажи, а устанавливаемые дифференцированные цены не отпугивали покупателей и, вместе с тем, не являлись для лесничеств причиной упущенной выгоды.
Кроме перечисленных условий, для достижения вышеназванной общей цели нужно еще многое другое, в том числе:
• Вернуть в практику планирования лесохозяйственного производства использование показателей «оборот рубки» и «возраст хозяйственной спелости древостоев», при наступлении которого появляется возможность их реализации заготовителям древесины по наиболее выгодной цене.
• Принять давно известную точку зрения профессора А.Ф. Рудзкого (см. книгу «Лесные беседы», СПб, 1881, 207 с.) утверждавшего:
а) что расходуемые денежные средства на ведение и улучшение лесного хозяйства должно покрывать само хозяйство, «ибо хозяйство для хозяйства составляет нелепость экономическую…»;
б) что предпринимаемые в течение уже многих лет попытки изобрести некую общую (универсальную) теорию, позволяющую, сидя за столом, устанавливать якобы обоснованные цены на лес на корню, – обречены на неуспех. Соответственно, «отбросив все схоластические рассуждения и отказываясь … от расчленения цены лесного продукта на ренту, затраты производства, барыш предпринимателя и т. п.», надо просто сказать, что цены на древостои на корню зависят, главным образом, от величины разности между ценой соответствующих сортиментов древесины на рынках и понесенными заготовителями древесины расходами, в состав которых в основном входят затраты на саму заготовку древесины и на её транспорт. «… То же обстоятельство, дорого или дешево обошлось … выращивание [древостоев] …, заняты ли [были] … худшие или лучшие земли, дорого или дешево стоит администрация и т. п., на [продажную] цену леса [на корню] остается без влияния».
Утверждая, что рыночные цены на определенные сортименты древесины, а также бóльшие или меньшие затраты средств на её заготовку и транспорт оказывают основополагающее влияние на величину корневых цен, А.Ф. Рудзкий, вместе с тем, говорил, что это основание не слишком надежно, что оно находится под влиянием разных объективных и субъективных обстоятельств. При всем том, А.Ф. подчеркивал, что «другого основания мы не имеем и иметь не можем».
Чтобы уменьшить возможность крупных ошибок при определении корневых цен, в лесничествах Лесного Департамента была принята двухэтапная процедура, на первом этапе которой устанавливали расчетные цены, а на втором – продажные.
На первом этапе в интересах возможно более глубокой дифференциации расчетных цен их определяли не живущие в городах чиновники исполнительных органов власти и даже не лесничие, а независимые от них начальники лесоустроительных партий. Это считалось их главной задачей (см. §24 «Инструкции для устройства … казенных лесов …», 1914, 109 с.). Делали они это по результатам анализа внутренних и внешних экономических условий устраиваемых объектов. Сами же расчетные цены рассматривали в качестве составной части разрабатываемых лесоустроителями планов ведения лесного хозяйства в лесничествах и их хоздачах.
На втором этапе расчетные цены превращали в продажные. Это делали лесничие в процессе проведения лесных торгов (аукционов) при реализации покупателям уже отведенных в рубку древостоев. Во избежание коррупции такие торги были непременно открытыми для всех, кто пожелал участвовать или присутствовать. Без торгов лесничие обходились только при мелком отпуске леса в рубку местному населению.
В 1990-х годах в разных регионах России было начато восстановление былой практики продаж древостоев в рубку на открытых торгах (аукционах). Это незамедлительно и многократно увеличило лесной доход, по сравнению с поступающими средствами от параллельно практикуемой процедуры внерыночной (бестоварной) передачи лесов заготовителям древесины в так называемую аренду (см. об этом на с. 119 в сборнике статей И.В. Шутова «Разрушение и воссоздание лесного хозяйства России». Тр. СПбНИИЛХ, 2003, вып.6).
Как способ организации хозяйственной деятельности в казенных лесах, передача их арендаторам-временщикам была испытана в России еще в позапрошлом веке. Полученный тогда четкий негативный результат был зафиксирован в официальных документах. Иного результата, трудно было и ожидать, так как возвращение арендодателю взятого арендатором на время имущества (в том числе срубленных древостоев и вывезенной из леса древесины) в нашем случае физически невозможно. Кроме того, как должно быть понятно, арендатор всегда был и останется временщиком, незаинтересованным в том, чтобы вкладывать большие деньги в не принадлежащее ему имущество. В других странах сдачу лесов в аренду не практикуют. Вместо нее в нашем прошлом было, а в других странах и теперь применяются:
а) прямая продажа отведенных в рубку древостоев и (или) уже срубленных деревьев;
б) реализация накопленных запасов древесины на корню посредством организации лесных концессий с разными вариантами обременений и разными сроками действия заключенных договоров;
в) организация лесопользования как части комплексной деятельности предпринимателей в государственных лесах, полученных ими в бессрочное владение по договорам посессионного права.
Вопреки сказанному выше, возникшая как чума, единственная в своем роде идея сдачи лесов в аренду была реализована в РФ на многих миллионах га, о чем публично и с восторгом рассказывал недавно отправленный в отставку главный лесной чиновник России В.П. Рощупкин. Так же, как другие эпидемии, я уверен, пройдет и эта. А пока она уже нанесла и продолжает наносить лесам, нашей отрасли и самому государству гигантский ущерб, сам факт которого находится в полном противоречии с идеей организации в России её правильного лесного хозяйства.

6. Сохранение биологического разнообразия лесов

«Однообразие есть вестник смерти».

В книге проф. А.Ф. Рудзкого «Руководство к устройству русских лесов» (1906, СПб, 483 с.), со ссылкой на немецкого ученого Риля, приведен тезис, который трудно не запомнить: «Однообразие есть вестник смерти».
В наше время происходящие изменения биологического разнообразия биоты Земли стали предметом обсуждения не только в научных кругах, но и на уровне правительств и международных организаций. Почему? Потому что эти изменения оказывают мощное влияние на жизнь людей, множества населяющих Землю других существ и, конечно, на её леса.
В 2008 году Академия наук РФ опубликовала фундаментальный труд «Мониторинг биологического разнообразия лесов в России» (М., 452 с.). Авторы книги – большая группа ученых. Её научный редактор и соавтор – академик А.С. Исаев. То, о чем рассказано в этой книге и во многих других, посвященных этой проблеме публикациях, позволяет уверенно сказать: нельзя заниматься организацией правильного лесного хозяйства, если не принимать в расчет изменения биологического разнообразия лесов, имеющие место быть на экосистемном, видовом и генетическом уровнях.
На всех названных уровнях у нас есть как бы стандарты должного разнообразия лесов в аспектах их наибольшей устойчивости и выполнения средообразующих функций. Это – то реальное, что было создано Природой в не имеющих начала – в масштабах нашей жизни – процессах эволюции обитающих в лесах организмов, их естественного отбора и долговременных сукцессий лесных экосистем.
По причине уже произошедших событий в биосфере Земли, а также возросших потребностей со стороны социума людей в древесине и земле, сегодня нельзя ставить вопрос о том, чтобы вернуть наши леса в то состояние, в котором они были ряд столетий тому назад. Сегодня можно делать другое: отслеживать происходящие изменения в разнообразии лесов, а в необходимых или возможных случаях предпринимать действия, способствующие сохранению и (или) восстановлению их разнообразия.
Уровень лесных экосистем. С моей точки зрения, имеющимися в природе образцами разнообразия данного уровня являются коренные типы леса, сформировавшиеся в неопределенно длительной ретроспективе на территориях с определенными условиями местообитания. В границах лесной зоны России – это хвойные древостои с небольшой примесью мелколиственных пород. Если в силу форс-мажорных обстоятельств такие древостои оказываются разрушенными, лесничие обязаны их восстанавливать и, конечно, принимать меры, чтобы предупреждать возможность названных негативных событий.
В России, распространенной на многих миллионах гектаров, главной причиной рукотворного разрушения биологического разнообразия коренных типов леса, как экологических систем, была и остается вырубка древостоев такими способами, при которых доминировавшие там хвойные породы уступают место мелколиственным. В сферах экологии и экономики это имеет серьезнейшие негативные следствия, продолжительность которых во времени выходит за пределы оборота рубок лиственных древостоев, возникших на месте хвойных лесов.
Горчайшим следствием вышесказанного является распространившееся в нашем обществе мнение о том, что указанная рукотворная трансформация биологического разнообразия лесных экосистем обусловлена как бы естественными причинами, в силу которых лесоводы должны воспринимать происходящую смену пород с такой же покорностью, с какой мы воспринимаем изменения времени суток. К числу подобных же «успокоительных» доводов надо еще отнести распространяемые в печати статистические данные о том, что в России имеет место увеличение покрытой лесом площади, по сравнению с той, на которой ведут вырубку лесов.
По этому поводу надо сказать, что статистика, скорее всего, не лжет. В заблуждение вводит другое, а именно то, как преподносятся эти статистические данные. Например, вне связи с тем, что по очевидным причинам стране и потребителям древесины нужны не относительно менее ценные мелколиственные древостои, а более ценные хвойные леса с присущим именно им биологическим разнообразием. Умалчивая об этом, чтобы создать желаемый PR-эффект, заинтересованные чиновники включают в сумму «возобновленных» площадей все, что угодно, в том числе то, что как-то возникло не только на вырубках в лесах, но и на заброшенных сельскохозяйственных землях. Более того, в относительно недавнее время в СССР действовал норматив, в соответствии с которым в хвойные древостои зачисляли лиственные молодняки, которые – при должном уходе – можно было бы превратить в сосняки и (или) ельники. Подобная «статистика» не может не уводить нас в сторону от объективной оценки происходящих в лесах изменений их биологического разнообразия.
Разнообразие на уровне видов. Изменение биологического разнообразия на уровне видов теснейшим образом связано с нарушением биологического разнообразия экологических систем. В экстремальном виде то и другое выражается в изменении состава всей биоты данного местообитания. Однако в нашем случае речь пойдет не обо всем множестве обитающих в лесах организмов, а только о древесных породах, точнее – об изменении их соотношения в формулах состава древостоев.
Если подойти к обсуждению названного вопроса, «привязав» его сразу ко всей 700-миллионной лесопокрытой площади России (с широко распространенными вечномерзлотными почвами и доминирующими древостоями самых низких классов бонитета, которые в принципе не могут быть объектами рентабельной деятельности заготовителей древесины), о происходящих изменениях состава наших лесов можно уверенно сказать тем, кто об этом спросит, – как о не имеющих существенного значения.
К изложенной выше точке зрения можно относиться по-разному, в том числе как к некорректному использованию общих статистических данных, чтобы скрыть реальные изменения характеристик лесов на тех самых конкретных территориях, где только и возможна действительно рентабельная и – при определенных условиях – систематическая деятельность по производству и заготовке древесины. Для таких территорий характерны хвойные древостои высоких классов бонитета. Энергичные промышленные заготовки древесины велись там давно и продолжаются теперь, и все это – такими способами, при которых просто не могло не измениться видовое разнообразие лесов. В привязке к территориям многих конкретных лесхозов и лесничеств суть таких изменений выражается в умалении доли хвойных пород в усредненных формулах состава высокопродуктивных древостоев и в увеличении там доли мелколиственных пород. И все это происходит, подчеркнем, на миллионах гектаров лесных земель в наиболее высокопродуктивных типах условий местопроизрастания, представляющих наибольшую хозяйственную ценность.
Иные формулы состава появившихся на вырубках вторичных лесов – это не просто другие формулы. Они – как вынесенный приговор суда, оценившего нашу деятельность в лесах как контрпродуктивную, поскольку её результатом, кроме всего прочего, является истощение способности лесов к воспроизводству ценнейших древостоев кедра корейского, кедра сибирского, нашей «корабельной» сосны (на богатых почвах) и высокопродуктивных ельников, издавна выполнявших функции несущей конструкции в общей системе биологического разнообразия лесов.
Возможно, кто-то из читателей не согласится с вышесказанным. Возможно, что у многих моих оппонентов сохраняется надежда на восстановление исходного видового разнообразия таежных лесов в результате естественной длительно-постепенной трансформации вторичных лесов в первичные (коренные). Эту надежду питают многие. Она действительно может осуществиться, для чего потребуются не десятки, а более 100 лет (меньше – для восстановления еловых типов леса и значительно больше – для возобновления кедрачей и сосняков на небедных почвах). Такого времени у нас, конечно, нет и не будет, так как с интервалами в 60-70 лет во вторичных лесах (мелколиственных древостоях) будут проводиться очередные сплошные рубки. Их неизбежный результат – появление череды поколений осинников и березняков, что закрепляет вызванную ликвидацию уникального видового разнообразия былых хвойных лесов.
То, о чем сказано выше, абсолютно несовместимо уже с самой идеей правильного лесного хозяйства.
Реальную надежду на восстановление видового разнообразия таежных лесов дают (могут дать!) жесткие меры государства, вынуждающие заготовителей древесины сохранять подрост хвойных пород (или создавать культуры), а также выполняемые лесничими акции по уходу за составом молодых древостоев. Однако сегодня, как и вчера, наше государство как собственник лесов не наказывает миллионами рублей штрафа заготовителей древесины за уничтоженный подрост, лесокультурные залоги не взимает, а интенсивность и объемы работ по уходу за молодняками оказались сведенными к такому символическому минимуму, при котором просто невозможно их значимое влияние на изменения видового разнообразия лесов не только в масштабе страны или региона, но даже одного лесничества. Данную ситуацию можно (нужно!) оценивать как еще одно свидетельство «лесохозяйственной импотенции» у структур разного уровня, получивших в свое ведение государственные леса России.

Реальную надежду на восстановление видового разнообразия таежных лесов дают (могут дать!) жесткие меры государства, вынуждающие заготовителей древесины сохранять подрост хвойных пород (или создавать культуры)...
Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.


Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Теги: Шутов, Лес, Лесное хозяйство, Лесоводство, Орлов, СПбНИИЛХ, Трейфельд, Шутов

Другие статьи блога

Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.
Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.
О доходах и расходах в лесном хозяйстве. Моисеев Н.А.
О доходах и расходах в лесном хозяйстве. Моисеев Н.А.
Проблемы рубок в защитных лесах и пути их решения. Иванов А.М.
Проблемы рубок в защитных лесах и пути их решения. Иванов А.М.

Наверх
array(5) { ["id"]=> int(0) ["ip"]=> string(12) "54.80.26.116" ["language"]=> string(2) "en" ["gmt"]=> int(0) ["guest_id"]=> string(32) "2c99adea2d81618378124e4b616c8220" }