Официальный сайт Союза лесоводов Санкт-Петербурга
Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Нажимая "Подписаться", Вы принимаете условия обработки персональных данных.
Социальные сети
Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.

Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.

Часть 3.

31 мая 2016 в 15:03

Генетический уровень разнообразия деревьев одного вида. В отличие от сложенных в ящик гвоздей одного размера, в лесу нет двух одинаковых деревьев. Это имеет место не только в разновозрастных и сложных по их архитектонике древостоях, но и в таких, о которых проф. Н.В. Третьяков в своей работе «Закон единства в строении насаждений» говорил как об «элементах леса», понимая под ними совокупности деревьев одной породы, одного возраста и одного местообитания (см. Труды VII Всероссийского съезда по сельскохозяйственному опытному делу, 1921, М., вып. 1, 193 с.).
Живые деревья отличаются друг от друга в силу того, что каждое из них обладает своим генетическим аппаратом (генотипом), чем-то отличающимся от других. Вместе с различиями по фенотипу это может им давать (или не давать) значимые преимущества в росте и в реализации их репродуктивных циклов в разных условиях обитания.
У наших главных лесообразующих древесных пород способности осваивать разные условия местообитания выражены в превосходной степени. Благодаря им они имеют обширные ареалы, внутри которых тысячелетний естественный отбор выделил фрагменты популяций (климатипы и экотипы) с более высокой жизнеспособностью в данных условиях местообитания. Это обстоятельство хорошо известно лесоводам. Оно изучено в географических культурах, и его реализуют на практике (обязательно должны!) путем регламентации всего того, что связано с переброской семян по территории страны. По сути, это то, что позволяет сохранять генетическое разнообразие наших основных древесных пород в его географическом аспекте, что способствует, в свою очередь, сохранению самой жизнеспособности лесов.
Не менее сложной в научном и практическом отношении мне представляется задача сохранения и использования генетического разнообразия деревьев в конкретных существующих и создаваемых древостоях. В каждом из них (в том числе в относительно более простых по уровню организации элементах леса) постоянно идет процесс естественного отбора лучших деревьев. Три известных причины являются главными движителями этого процесса: различия деревьев по генотипу, фенотипу и еще, конечно, избыточная густота. Названный процесс идет в древостоях из поколения в поколение. И в каждом он имеет один и тот же результат в виде порядкового (рангового) распределения деревьев в данной популяции по их размерам и другим характеристикам. Основополагающее значение названного результата нетрудно себе представить, если вспомнить, что прирост деревьев есть функция их ранга в древостое, и что большую часть семян в древостоях образуют деревья-лидеры (т. е. наиболее жизнеспособные деревья I-II кл. Крафта), имеющие, по сравнению с другими, гораздо больше шансов для воспроизведения себя в череде поколений.
Как правило (или очень часто), человек изменяет направление вектора естественного отбора наиболее жизнеспособных деревьев, что не может не наносить ущерб генетическому разнообразию лесов. Об этом явлении, замечу, лесоводы знали очень давно, хотя и говорили о нем в других словах. Так, еще в 1831 году английский лесовод П. Мэтью в своей работе «О корабельном лесе…» четко высказал мысль о том, что вырубая для своей пользы лучшие деревья человек заведомо ухудшает качество будущих поколений леса [статья П. Мэтью приведена в очерке Г.Ф. Морозова «Дарвинизм в лесоводстве», Лесной журнал, 1913 г., отдельный оттиск, 12 с.].
К сожалению, вышесказанное имеет широкое распространение в лесах современной России. В большинстве случаев это делают путем проведения официально разрешенных видов несплошных рубок. Называют такие рубки по-разному. Однако в долгосрочной перспективе их результаты, как правило, повторяют те, о которых писали П. Мэтью и Г.Ф. Морозов.
Чтобы не обеднять генетическое разнообразие лесов, по моему мнению, необходимы следующие действия в сфере практического лесоводства:
1) Довести до сведения всех, кто ныне ведет в лесах несплошные рубки, информацию о долгосрочных негативных последствиях вырубки деревьев высших рангов, в генотипе которых сосредоточено все то лучшее, что было накоплено за тысячелетия естественного отбора. Свести к минимуму саму возможность такой рукотворной «селекции наоборот» путем внесения соответствующих изменений в действующие нормативные документы.
2) Увеличивать в древостоях сосны и ели масштабы использования сплошных рубок узкими лесосеками шириной не более 100 м, а еще лучше – при ширине лесосек, равной двукратной высоте древостоя. Как было установлено разными исследователями, в этом случае можно ожидать – в урожайные годы – достаточного обсеменения вырубок сосной и елью (М.Е. Ткаченко. Общее лесоводство, 1939 г., с. 519). Указанное важно не только в аспекте обеспечения успешного возобновления леса на вырубках, но еще и потому, что в данном случае почти в автоматическом режиме сохраняется (и улучшается!) ранее накопленное в оставляемых «стенах леса» генетическое разнообразие данной популяции хвойных пород.
Для справки напомню, что в дореволюционные годы в хвойных лесах Лесного Департамента «ширина лесосек чаще всего колебалась в пределах 50-100 м» (М.Е. Ткаченко, 1939 г., с. 508). С такой шириной лесосек многие заготовители древесины были (и очевидно будут) несогласны. Но это уже их проблемы, поскольку диктовать требования к нормативам по организации лесосечных работ должны руководствующиеся стратегическими интересами страны лесоводы, а не заготовители древесины.
Обсуждая проблему сохранения генетического разнообразия лесов, нельзя обойти молчанием такие направления лесохозяйственной науки и практики, как селекция наших важнейших лесообразующих пород, производство их селекционно-улучшенных семян на лесосеменных плантациях, аналогичных сеянцев и саженцев в питомниках, а также закладку и выращивание лесосырьевых плантаций для ускоренного получения больших количеств древесины. В принципе, все это противоречит идее сохранения естественного биологического разнообразия лесов. О глубине этого противоречия можно судить по следующим двум взятым в качестве примера обстоятельствам.
Первое. То, над чем работают лесные селекционеры, почти всегда имеет своей целью создание клонов и популяций древесных пород с повышенной энергией роста, что вполне логично. Вместе с тем нельзя не заметить имеющийся в их работах дефицит информации о том, как изменилась (или не изменилась) способность у модифицированных растений противостоять нападению агрессивных видов вредителей и болезней. Это (и не только это!) обязательно надо знать, чтобы уверенно заниматься распространением в лесах селекционно-улучшенных клонов и популяций наших главных древесных пород.
Второе. Мы обоснованно радуемся тому факту, что созданные нами лесосырьевые плантации и просто хорошие культуры значительно превосходят по продуктивности древостои естественного происхождения. К сожалению, и в данном достижении лесоводов есть свое «однако». Это – заведомая неспособность таких рукотворных лесов самим возобновить себя не только в череде, но даже в одном поколении. Делаемый на основании сказанного вывод прост и категоричен: в рукотворных высокопродуктивных лесах с «обуженным» биологическим разнообразием мы должны брать на себя их воспроизводство, т. е. следовать по пути растениеводов в сельском хозяйстве.
С учетом возросшей активности людей в лесах и всего того, что там уже произошло, сегодня, с моей точки зрения, целесообразно использовать достижения селекционеров и генетиков не повсеместно, а – главным образом – при закладке лесосырьевых плантаций.

...вырубая для своей пользы лучшие деревья человек заведомо ухудшает качество будущих поколений леса...

8. Доминирование задач стратегического уровня

В романе Л.Н. Толстого «Война и мир» о значении и соотношении задач стратегического и тактического уровней фельдмаршал М.И. Кутузов говорил так: «Взять крепость (т.е. выиграть сражение) нетрудно, трудно кампанию (т. е. войну) выиграть» (Л.Н. Толстой, 1987, собр. соч., т. 6, с. 428).
Следуя логике, легко понять, что расстановка должных приоритетов при решении задач стратегического и тактического уровней должна присутствовать не только в военной, но и в гражданской сферах деятельности людей. Особенно она важна во всем том, что связано с лесом, поскольку сама необходимость ведения правильного лесного хозяйства в современном сообществе людей не имеет приемлемой альтернативы, не ограничена сроками и, соответственно, должна рассматриваться как имеющая постоянное стратегическое значение для страны.
В отличие от лесного хозяйства, заготовители древесины не обязаны заботиться о лесах страны в масштабе долгосрочной перспективы. Они решают свои ограниченные во времени задачи в отношении конкретных отведенных в рубку древостоев. Все это тоже нужно. Но это уже задачи другого уровня.
В принципе, лесное хозяйство и лесная промышленность не могут обойтись друг без друга. Более того, накопленный в стране опыт позволяет уверенно сказать о том, что при определенном условии их интересы могут не пересекаться. Суть этого условия – в понимании приоритета стратегических задач лесного хозяйства по отношению к задачам тактического уровня лесной промышленности. Понимание данной ситуации в органах власти имело место в России в годы перед I Мировой войной. Тогда это не только препятствовало распространению истощительных рубок в казенных лесах, но еще способствовало развитию самой лесной промышленности. Так, в те годы «лесной» экспорт России значительно превышал – по массе и в денежном выражении – взятые вместе величины «лесного» экспорта США и Канады.
Взаимная «нужность» лесного хозяйства и лесной промышленности не является уникальной. Аналогичная ситуация имеет место, например, в животноводстве и мясоперерабатывающей промышленности. Но в этом «дуэте», как мы видим, еще никому не приходило в голову лишить животноводов права называть своим товаром то, что они производят, или подчинить их разностороннюю профессиональную деятельность краткосрочным коммерческим интересам производителей мясных продуктов. К сожалению, в нашем случае была создана именно такая ситуация.
В период после начала 1920-х годов и вплоть до настоящего времени былое представление о приоритете целей и задач лесного хозяйства оказалось утраченным. Чтобы лучше понять суть возникшей тогда новой лесной политики, можно представить себе аргументы её авторов в следующем упрощенном виде.
Всё (или почти всё), что делает лесная промышленность, связано с заготовками и использованием древесины в качестве сырья. Передачей лесов в рубку и их воспроизводством должно заниматься лесное хозяйство. Вместе они составляют то, что вскоре стали называть «лесным комплексом». Далее последовал вывод: объединить управление лесным комплексом в руках одного ведомства, что должно было, по замыслу, улучшить положение дел в обеих его составляющих частях и обеспечить их более тесное взаимодействие.
Названный замысел не остался на бумаге. Его начали внедрять в жизнь в конце 1920-х годов в виде разных вариантов объединения структур лесного хозяйства и лесной промышленности. В 1962 году в СССР был образован Государственный комитет по лесной, целлюлозно-бумажной, деревообрабатывающей промышленности и лесному хозяйству. Через три года Комитет был упразднен. Однако и за это небольшое время успела произойти почти полная трансформация целей лесного хозяйства, его материальной базы и самого содержания работы лесоводов во все то, что находилось в русле и на уровне интересов леспромхозов в виде выполнения задаваемых им планов по заготовке древесины.
В названные годы лесное хозяйство и лесная промышленность работали в рамках единой для всей страны системы централизованной плановой административно-командной экономики. Тем не менее, тогда произошло то, о чем мы обязаны помнить сегодня. А именно: о том, что для лесного хозяйства результаты его объединения с лесной промышленностью в рамках одного ведомства (Комитета) оказались похожими на эффект цунами. Более того, плохо стало не только лесоводам. Резко ухудшилась ситуация и в лесной промышленности по причине истощения доступных по экономическим показаниям лесов, которые еще недавно воспринимались как неисчерпаемые источники высокоценного сырья. По данному поводу просто нельзя не сказать о том, что должен знать каждый: названные источники не были, не могли быть и не будут неисчерпаемыми. Так, уже сегодня, например, в таком «лесном амбаре» России как Карелия, пиловочные бревна хвойных пород стали дефицитом во всей этой республике, из-за чего на грани остановки оказался известный всей стране гигант – Кондопожский лесопильно-экспортный завод («Лесная газета», №28 от 13.04.2010 г., статья «На грани остановки»). Аналогичная ситуация сложилась в Архангельской области («Лесная газета», №85 от 6.11.2010 г., статья «Леса уже не хватает»), а также в Пермской и других «лесных» областях.
С моей точки зрения, на развитие названной ситуации повлияли (и продолжают влиять) не только «напряженные планы» по заготовке древесины и ее колоссальные потери на самих вырубках, в пути и в процессе производства конечной продукции, но еще следующие обстоятельства:
• То, что лесному хозяйству до сих пор не возвращен отнятый у него почти 100 лет назад статус товаропроизводящей отрасли. Как следствие этого, наши лесничие остаются лишенными права (и обязанности!) продавать на открытых рынках свой главный товар – отведенные в рубку древостои, имеющие очевидную и, конечно, разную коммерческую ценность. В итоге у лесничих была отнята и осталась невозвращенной их заинтересованность в производстве своего главного и наиболее ценного товара, а в умах миллионов людей сложилось ложное представление о том, что лесное хозяйство России якобы не может быть самоокупаемым и, тем более, высокодоходным.
• То, что на фоне предприятий лесной промышленности, работающих в условиях товарно-денежных отношений, наше государственное лесное хозяйство до сих пор остается в положении замороженного мамонта с неконкурентоспособной административно-командной экономикой. Таким образом закрепляется убыточность нашей отрасли и её статус нищего сырьевого придатка лесной промышленности.
• То, что лесная промышленность располагает мощным и целенаправленным аппаратом, лоббирующим её интересы в структурах законодательной и исполнительной власти. У государственного лесного хозяйства ничего похожего нет. Сама же наша отрасль, как мы видим, уже давно пребывает в состоянии алогичных административных, а не экономических преобразований. Возможно, именно поэтому, согласно Лесному кодексу (2006), наши лесничие теперь вообще оказались «освобожденными» от ведения хозяйственной деятельности в лесах и от самой ответственности за их состояние. Таким образом из былых хозяйствующих субъектов их превратили в своеобразные шестерни бюрократического механизма, отвечающие только за «передачу крутящего момента».
То, о чем сказано выше, я рассматриваю в качестве аргумента против того, чтобы в современных условиях «свинчивать» государственное лесное хозяйство и приватизированные структуры лесной промышленности в объединенные ведомства разного уровня «по управлению лесами» или «по управлению лесным комплексом». Кроме всего прочего, это плохо еще и потому, что в таких структурах роль первых скрипок и дирижеров остается у тех, кто заинтересован в реализации не стратегических интересов страны, а тактических интересов предпринимателей, делающих свой бизнес на заготовке, переработке древесины и торговле древесиной и тем, что из нее производят.
Чтобы приступить к строительству правильного лесного хозяйства, России нужен принципиально новый Лесной кодекс с научно обоснованным эколого-экономическим фундаментом и с дифференцированными по местным условиям вариантами организации товарно-денежных отношений между государственным лесным хозяйством и находящимися в частной собственности структурами лесной промышленности. Таких вариантов в Лесном кодексе должно быть несколько, о чем уже говорилось выше. Поэтому в данном случае скажу только о том, что при любых вариантах юридических и организационных отношений между лесным хозяйством, заготовителями древесины и деревообрабатыващей промышленностью неизменным должно быть одно: доминирование стратегических интересов государства и его лесного хозяйства.
Чтобы не получилось наоборот, нужно со знанием дела управлять такой колоссальной и разнородной внутри себя махиной, как лесное хозяйство России. В нашем прошлом лесоводов этому учили. Полезную информацию можно найти в «Проекте Лесного устава», 1913 г., (он был одобрен Государственной Думой); в книге М.М. Орлова «Лесоуправление», изданной в 1930 г. и переизданной в 2006 г.; в книге Э.Э. Керна «Лесоуправление», опубликованной в 1911 году как конспект курса лекций с тем же названием; в книге-альбоме В.В. Фааса и его коллег «Результаты бывшего казенного лесного хозяйства к 1914 году» (издана в 1919 г. и переиздана в 2010 г.); в других книгах М.М. Орлова, в трудах А.Ф. Рудзкого и иных наших корифеев, а также в опубликованных материалах многих лесных съездов, в «Ежегодниках Лесного Департамента» и в статьях «Лесного журнала». Эта обширная информация имеет не только историческое, но и важное практическое значение. Такой информацией нельзя пренебрегать. Она нуждается в изучении, критическом осмыслении и, конечно, в дополнении (но не в подмене!) более близкими к нашему времени зарубежными и отечественными данными.
Сегодня, к сожалению, в программах обучения студентов в наших лесных вузах курса «Лесоуправление» нет, но он обязательно должен там быть со всеми его экономическими, финансовыми и организационно-административными разделами.
Вышесказанное, я думаю, будет в России потом. Сегодня же, очевидно по причине отсутствия нужных специалистов, новации в сфере лесоуправления у нас формируют и проводят в жизнь «способом проб и ошибок». Это дважды плохо. Во-первых, потому что появление правильных решений в данном случае маловероятно. Во-вторых, потому что принятые таким способом решения (в том числе нормативные акты), как правило, не имеют обоснованной дифференциации по условиям такой протяженной страны как Россия, что не может не сопровождаться неэффективными расходами государственных средств, а также нанесением ущерба самим лесам. То и другое, замечу, можно уменьшить, если предлагаемые новации прежде подвергать обязательной производственной проверке, и уж потом по её результатам принимать решения о том, как с ними быть дальше.

9. Продуктивное развитие лесохозяйственной науки

Предыдущие 8 элементов (требований) правильного лесного хозяйства я рассматриваю как необходимые для того, чтобы его можно было бы вести. Однако для его развития во времени названного недостаточно. Для этого необходим еще 9-й элемент в виде продуктивно работающей лесохозяйственной науки.
В общем виде о целях лесохозяйственной науки можно сказать следующее. Она призвана не только увеличивать объем наших знаний о лесах, но еще разрабатывать более совершенные технологические, организационные и экономические решения в сфере ведения лесного хозяйства, предлагать лучшее и остерегать от плохого; и все это – чтобы помогать лесничим, лесоустроителям и тем, кто занят управлением лесным хозяйством, при выборе принимаемых решений и при реализации сложных хозяйственных акций.
Самое главное и ценное в этой сфере нашей деятельности исследователи получают на стационарных опытных объектах с многолетними сроками наблюдений и в предоставленных им опытных хозяйствах, где они могут руководствоваться при проведении хозяйственных акций новыми идеями и гипотезами, а не давно известными (рутинными) правилами и нормативами.
В зависимости от поставленных целей экспериментальные работы в лесах могут проводиться на отдельных деревьях, их группах, площадках разного размера (пробных площадях) и, наконец, на крупных объектах в виде лесных массивов и целых хозяйств. Последнее – особенно трудно и сложно. Однако без этого просто нельзя обойтись, когда идет поиск более совершенных вариантов стратегии хозяйственной деятельности в лесах, управления структурами лесного хозяйства, а также экономической организации их работы. Обо всем этом, к сожалению, лесохозяйственную науку сегодня не спрашивают. Однако потом непременно спросят и еще попеняют ученым – почему до сих пор не знаете.
То, о чем сказано выше, я рассматриваю как очевидное. Говорю об этом главным образом для того, чтобы те, от кого это зависит, помогли восстановлению опытных лесхозов (лесничеств) в структуре НИИ лесного хозяйства России в качестве их главных экспериментальных баз.
В конце XIX века в истории становления лесохозяйственной науки произошло событие, благодаря которому у нее появился методический центр глобального масштаба. Именно тогда для координации и согласования методик лесоводственных исследований на постоянных опытных объектах и для обсуждения результатов таких исследований в странах Центральной Европы был создан Союз учреждений по лесному опытному делу, превратившийся в скором времени в высокоавторитетную международную организацию IUFRO.
В 1903 году Россия стала членом названного Союза. В период до 1914 года было проведено 6 съездов (конгрессов) IUFRO. Представители России (в их числе были М.М. Орлов, Г.Ф. Морозов и другие известные лесоводы) участвовали в работе всех этих съездов, кроме первого. В период по 2005 год состоялись 22 конгресса IUFRO. Проводились они в разных странах и на разных континентах, и ни разу в такой «лесной» стране, как Россия!
В нашем прошлом важной вехой в становлении лесохозяйственной науки в России стала книга М.М. Орлова, которую он скромно назвал «Очерки по организации лесного опытного дела …» (см. Труды Лесного Департамента по опытному делу, вып. 57, 1915 г., 271 с.). Содержание этой книги не устарело. В ней рассказано о состоянии в России лесохозяйственной науки, о её большом значении, предложен план её развития. Этот план, подчеркну, был успешно реализован в СССР в виде системы размещенных в разных частях страны научно-исследовательских институтов лесного хозяйства, лесных опытных станций и подчиненных им в качестве экспериментальных баз специально созданных опытных лесхозов и лесничеств.
Годы до и после Великой Отечественной войны были периодом организации, создания материальной базы и энергичного развития нашей лесохозяйственной науки. Этот период закончился с распадом СССР еще более энергичным разрушением лесохозяйственной науки. Запущенный в указанном направлении процесс сопровождался ликвидацией и расхищением имущества экспериментальных баз, прекращением или резким сокращением объемов исследовательских работ вообще и особенно тех, которые выполнялись на постоянных опытных объектах. В свою очередь это не могло не привести к их порче или утрате.
За всем происшедшим нельзя не увидеть необходимость выполнения последующей колоссальной работы по восстановлению лесохозяйственной науки и её экспериментальных баз. Нанесенный материальный ущерб лесному хозяйству и её лесохозяйственной науке когда-нибудь, надеюсь, удастся восполнить. Однако нельзя восполнить главное – потерянное время.

Март-декабрь 2010 г.

Послесловие редактора.

В 2015 году годичный трудовой договор СПБНИИЛХ С Игорем Васильевичем Шутовым в одностороннем порядке не был продлен, что явилось фактическим его увольнением из института без объяснения причин. На момент увольнения он занимал должность главного научного сотрудника института.



Форум
* Поля, обязательные для заполнения
Теги: Шутов, Трейфельд, Лесоустройство, Лесоводство, Леса России, Лесной кодекс, Правильное лесное хозяйство, Орлов

Другие статьи блога

Подготовка новой лесоустроительной инструкции –  неотложная задача. Трейфельд Р.Ф.
Подготовка новой лесоустроительной инструкции – неотложная задача. Трейфельд Р.Ф.
КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. ВВЕДЕНИЕ. РАЗДЕЛ 1. Ключевые понятия, связанные с лесоуправлением.
КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. ВВЕДЕНИЕ. РАЗДЕЛ 1. Ключевые понятия, связанные с лесоуправлением.
КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. РАЗДЕЛ 4. Ключевые проблемы развития лесоустройства  в России
КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. РАЗДЕЛ 4. Ключевые проблемы развития лесоустройства в России

Наверх
array(5) { ["id"]=> int(0) ["ip"]=> string(12) "54.80.26.116" ["language"]=> string(2) "en" ["gmt"]=> int(0) ["guest_id"]=> string(32) "2fb6d7a20d5f98402d82b40223317e09" }