Официальный сайт Союза лесоводов Санкт-Петербурга
Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Нажимая "Подписаться", Вы принимаете условия обработки персональных данных.
Социальные сети
О дорогах в лесу. Шутов И.В.

О дорогах в лесу. Шутов И.В.

В развитие темы «О концепции организации и ведения в России правильного лесного хозяйства». Начало см. в ЛГ № 77 от 11.10.2016 г.

5 февраля 2017 в 16:41

С моей точки зрения, в названной концепции (КПЛХ) непременно должен присутствовать раздел о лесных дорогах. Их у нас мало. Очень. Сказанное относится не только к пустынным и заведомо недоступным по их физическим данным территориям лесного фонда, но и к обжитым, где при наличии дорог хозяйственная деятельность лесничих (в том числе такая, в результате которой возможно получение дохода и прибыли) могла бы быть гораздо более эффективной.

Для достижения обозначенной цели лесничие Лесного департамента России занимались не только строительством и ремонтом дорог в лесу, но еще и обустройством водных путей и даже пристаней. Это считалось важной частью работы Лесного департамента. Говорю так, потому что, например, в период с 1908 по 1912 год расходы денежных средств на дорожное обустройство казенных лесничеств возросли с 83,6 тыс. руб. до 524,4 тыс. руб. в год, т.е. примерно в 6 раз (В.В. Фаас и др., 2010, СПб, с. 116-117), составив в итоге около 60 % от суммы расходов на выполнение того, что тогда обозначали термином «лесные работы». К их числу в то время относили разные виды рубок ухода, санитарные рубки, осушение переувлажненных лесов и прочее.

Много лет спустя, уже в СССР, некоторые наши лесхозы (лесничества) тоже занимались строительством и ремонтом дорог в своих лесах. Прекратились такие работы уже в РФ. Почему? Я думаю, главным образом потому, что принятый в 2006 году Лесной кодекс завершил многолетний процесс вывода остатков нашего лесного хозяйства (всех его вертикальных структур и организаций на местах) из зоны материально-экономической и общественной ответственности за происходящее ухудшение состава, ценности и других характеристик экономически доступных лесов, а также освободил нашу отрасль от ответственности за величину формируемого лесного дохода страны.

В итоге мы просто перестали быть тем, кем ранее были в Лесном департаменте России, а именно автономной охранно-производственной и высокодоходной отраслью с присущей только ей уникальной товарной продукцией и оказываемыми людям особыми услугами.

Вышеназванное находится в явном и разрушительном противоречии с самой идеей провозглашенных в РФ социально-ориентированных товарно-денежных (рыночных) отношений. Нанесенный этим противоречием ущерб нашему государству трудно переоценить. Присутствует он (ущерб) не только там, где его замечает большая часть населения страны, но даже и при поиске ответа на такой, казалось бы, частный вопрос о том, нужны ли лесоводам вообще дороги в лесах.

Удививший меня вариант ответа на этот вопрос я обнаружил в статье, опубликованной в ЛГ (№ 53 от 19 июля 2016 г.). Авторы статьи – президент Общества лесоводов РФ академик Писаренко А.И. и доктор с.-х. наук Страхов В.В. сообщили в ней читателям, что, по их мнению, лесному хозяйству дороги в лесу вообще не нужны, что оно (лесное хозяйство) «…может обходиться лесными просеками для своих [названных в статье] работ, если регулярно их расчищать» и что дороги в лесу нужны «в первую очередь, лесозаготовителям».

Цитируемые выше соображения очень похожи на то, чем руководствуются во время войны строители военных дорог. А именно: сделать так, чтобы армия прошла. А потом? Потом о построенном просто забывают.

Сегодня в наших лесах происходит то же самое. Только фраза «чтобы прошла военная техника» заменяется другой – «чтобы доставить лесосечные машины и вывезти заготовленную древесину».

В порядке иллюстрации того, к чему ведет (уже привела!) такая «обуженная» постановка задачи по устройству в лесах дорожной структуры, далее приведу два примера.

Первый пример. Крестецкий опытный леспромхоз ЦНИИМЭ в Новгородской области.

Изначально его территория была похожа на обширную кладовую, наполненную самой Природой ценными хвойными древостоями.

Об успешной работе этого ЛПХ много рассказывали, а потом еще и вспоминали в ЛГ сами сотрудники ЦНИИМЭ. А вспомнить действительно, было что! Это: построенные многие километры разных дорог для вывозки древесины и для доставки в лес тяжелых лесосечных машин, обилие таких машин, мощный транспортный цех, хорошо оборудованный нижний склад, весьма хорошие бытовые условия для своих людей и для тех, кто приезжал по «лесным» делам в Крестцы на какое-то время, а главное – рекордная производительность труда, определяемая по количеству вывезенной из леса древесины.

Помимо собственно лесосечных и других производственных работ, в Крестецком ЛПХ выполнялись разные НИОКР. Проводили там свои исследования и сотрудники нашего института (ЛенНИИЛХ - СПбНИИЛХ). В числе того, чем они там занимались, было: изучение влияния разных технологий проведения лесосечных работ на то, как при этом сохраняется подрост хвойных пород, испытание созданной нашими конструкторами новой лесокультурной техники, а также испытание высокопроизводительного авиахимического способа интенсивного осветления подроста ели и сосны в возникших на вырубках лиственных молодняках.

Все позитивное, что было в Крестецком ЛПХ, имело там место только до того, пока леспромхоз в разрешенном ему «ударном» порядке не опустошил переданную ему «лесную кладовую».

Уже после этих событий, в конце 80-х годов я и профессор Бельков В.П. посчитали необходимым осмотреть в Крестецком ЛПХ один из наших опытных объектов, чтобы оценить результаты ранее проведенного авиахимического осветления подроста ели и сосны в лиственных молодняках. На нужный нам объект мы попали. Однако, не сразу. Приехав в Крестцы, узнали, что ЛПХ уже нет, а есть лесхоз. В его конторе мы решили сделать выкопировку из нужного нам планшета. Не смогли. Почему? Потому что, как нам сказали, при ликвидации ЛПХ имевшиеся в его распоряжении лесоустроительные документы (все или их часть) были просто уничтожены. Зачем? Гадать не буду.

Разрушенным оказалось и многое (почти все) другое. В том числе объекты производственной и социально-бытовой инфраструктуры, магистральная железная (узкоколейная) и другие дороги. То же произошло и с увиденными на нашем пути мостами. До нужного объекта мы добирались пешком. Увиденные результаты давно проведенного авиахимического ухода за молодняком смешанного состава порадовали. Но вернуться в тот же день в Крестцы мы не смогли. Пришлось ночевать в отдаленном кордоне. Там, в условиях глубокой нищеты, обитала семья лесника с женой. Эти добрые люди пригласили нас к своему столу и накормили кислыми щами, в которых не было заметно присутствия не только мяса, но и масла.

В более близкое к нам время я не бывал на территории бывшего Крестецкого ЛПХ. Возможно, что там произошли изменения к лучшему, но уверен, не кардинальные. Почему? Главным образом, потому что там вместо постоянно-неистощительного лесопользования было изначально задействовано форсированное изъятие бывших там ранее запасов ценной товарной древесины. После этого с автоматической неизбежностью произошло разрушение ранее построенных дорог и других элементов инфраструктуры. Всё это не могло не привести данную территорию в труднодоступное и (или) вообще недоступное состояние для выполнения там комплекса крупномасштабных лесохозяйственных акций. В их числе могли бы быть:

- закладка и выращивание культур сосны и ели на объектах, где не было их подроста или он был уничтожен заготовителями древесины;

- особенно важные для данной территории ранние (некоммерческие) уходы за составом молодняков естественного и искусственного происхождения;

- другие виды рубок ухода, позволяющие получать товарную древесину и, вместе с тем, увеличивать ценность того, что изымают из леса при рубках главного пользования;

- осушение древостоев с переувлажненными почвами, что позволяет – в определенных условиях – резко увеличивать прирост древесины;

- быстрая ликвидация возникающих лесных пожаров, еще до того как они приобретают масштаб опасного бедствия, вынуждающего «кричать караул» и звать на помощь подразделения МЧС.

Почему в крестецких лесах произошло то, что произошло? Отвечаю: по причине непонимания того, что в аспекте долгосрочных (стратегических) интересов страны Крестецкий опытный ЛПХ должен был проектироваться, строиться и работать как постоянно действующее предприятие. Было ли такое изначально возможно? Предполагаю, что да. И добавлю: при условии, если бы этим в директивно-плановом порядке были озадачены руководители Крестецкого леспромхоза, ЦНИИМЭ, Минлеспрома СССР и сам Госплан СССР. Только не было этого тогда, как нет уже по другим причинам и теперь. Совокупный итого всего этого – ускоряемое превращение экономически доступных лесов России в своеобразную «шагреневую кожу».

Когда мы сможем в полном виде восстановить ценность экономически доступного, но нерасчетливо утраченного? Мой ответ – скорее всего, никогда или очень нескоро.

Второй пример. Опытное лесное хозяйство (ОЛХ) «Сиверский лес», бывшее в прошлом экспериментальной базой нашего НИИЛХ. Организована в 1928 году, отнята у СПбНИИЛХ в 2005.

Информацию о том, что из себя представляло наше ОЛХ, о его значении для лесохозяйственной науки и производства всего того, что там происходило и было сделано, а также о том, как и кем оно было уничтожено, можно найти во многих публикациях, в том числе, например, в названных ниже книгах и статьях:

-.Бобров Р.В. Дом у Золотого пруда : в 2 кн. – СПб. : СПбНИИЛХ, 2001. – 452 с.
- Бобров Р.В., Книзе А.А. Леса над Оредежем. – СПб. : СПбНИИЛХ, 2003. – 175 с.
- Далецкий П.Л. Рассказы о старшем лесничем. – Л. : «Советский писатель», 1961. – 32 с.
- Шутов И.В. Остановить деградацию лесного хозяйства России. – М. : «Лесная страна», 2007. – 240 с.

Не повторяя уже опубликованного, скажу только о том, что имело прямое или опосредованное отношение к созданию и использованию на территории ОЛХ его лесных дорог.

В довоенном прошлом с дорогами в ОЛХ было плохо. О состоянии дорог тогда говорило само их название – зимники. Осенью 1941 года на этих дорогах буксовала и бросалась военная техника нашей отступающей тогда армии.

По-серьезному мы начали заниматься строительством дорог сразу после 1948 года, когда в составе Правительства СССР было образовано Министерство лесного хозяйства, а Институт вместе со своей экспериментальной базой оказался в его юрисдикции.

Главными требованиями к дорожному строительству были:

1). Использование хозяйством собственных сил и технических средств. Поэтому изначально было определено, что дороги должны быть грунтовыми, сравнительно недорогими в исполнении, с расчетом на то, что их относительно непрочная несущая поверхность должна компенсироваться частыми (грейдерными) уходами, а также закрытием для проезда автомашин по условиям погоды.

2). Сочетание строительства дорог с устройством в лесу сети осушительных, проводящих и магистральных канав и, соответственно, со строительством мостов и трубопереездов. Почему именно так? Потому что на преобладающих в ОЛХ переувлажненных суглинистых, а местами еще и оторфованных почвах (а их в таежных лесах более, чем достаточно) сброс избытка воды был и всегда будет одной из главных хозяйственных акций, направленных на увеличение плодородия лесных почв и повышение продуктивности лесов.

3). Изначальное непредназначение наших грунтовых лесных дорог для проезда по ним тяжелых автомашин типа современных лесовозов, которые не могут их не «раздавить».

В дополнение замечу еще, что на территориях с такими почвами, как в нашем ОЛХ (а они, повторяю, доминируют в таежных лесах на многих миллионах гектаров), широко практикуемое теперь использование заготовителями древесины тяжелых лесовозов ведет (уже привело) к увеличению площади лесов, не доступных для других видов хозяйственной деятельности, что я считаю неприемлемым.

С моей точки зрения, в названных условиях (за исключением территорий со скальными грунтами и супесчаными почвами) должны рекомендоваться для использования другие варианты вывозки и перевалки заготовленной древесины у железных и шоссейных дорог с прочным покрытием, а также у судоходных рек. Например:

а) с использованием таких видов наземных машин, при такой их массе, и при таких условиях погоды, при которых не разрушается полотно грунтовых дорог;
б) с использованием летательных аппаратов;
в) путем строительства и использования необоснованно забытых у нас узкоколейных железных дорог многоцелевого назначения.

Далее скажу о том, главном, что дало Институту и его ОЛХ строительство в лесу сети относительно дешевых грунтовых дорог и, параллельно, сети мелиоративных канав. Это:

- доступность практически всей территории ОЛХ (а это 23 тыс. га) для проведения экспериментальных, опытно-производственных, а также всего комплекса производственных работ в лесу. Последнее, как понятно, позволило существенно увеличить их объемы и достигнутый эффект;

- достигнутое увеличение продуктивности древостоев не только на отдельных участках, но и в хозяйстве в целом. Так, в 1928 году средний класс бонитета древостоев был равен 2,7, а в 2000-м – 2,0. За этот же отрезок времени средний прирост древесины в ОЛХ возрос с 2,2 до 3,5 м3/га в год;

- резко возросли объемы и интенсивность работ по уходу за молодняками. Благодаря, главным образом, этому, доля хвойных пород в составе древостоев увеличилась с 68 % (в 1928 году) до 75 % (в 2000 году);

- общий запас древесины на корню увеличился более, чем в два раза! (2,3 млн м3 было в 1928 году, а 5,0 млн м3 стало в 2000-м, в том числе в древостоях с преобладанием ели и сосны – 3,6 млн м3);

- определенный последним лесоустройством суммарный объем неистощительного отпуска древостоев в рубку (по состоянию на 2000 год) оказался равным 89,5 тыс. м3, что в пересчете на 1 га составило 3,89 м3, т. е. значительно больше, чем в соседних лесхозах.

В 2000-м году в нашем ОЛХ были проведены открытые торги по продаже отведенных в неистощительную рубку древостоев как нашей главной товарной продукции. При этом было замечено, что намного более высокие цены покупатели предлагали за объекты, находящиеся вблизи построенных дорог. Именно они в нашем случае оказались в числе главных ценообразующих факторов. Строить дороги оказалось выгодно.

В итоге тех торгов в кассу ОЛХ поступило 2,44 млн. рублей. По тогдашним ценам это был реальный и немалый доход. В само же хозяйство тогда было вложено 2,16 млн. рублей.

Опираясь на приведенные данные, в конце 2000 года Институт направил в Министерство природных ресурсов предложение о проведении в ОЛХ «Сиверский лес» экономического эксперимента, результаты которого могли бы вывести лесное хозяйство страны из постоянно убыточного в самоокупаемое, а затем, в определенных условиях, и в доходно-прибыльное состояние.

15 февраля 2001 года наше предложение было рассмотрено на специально созванном совещании при Заместителе министра МПР. В числе участников того совещания были авторитетные в нашей отрасли специалисты. Вместе с одним из руководителей МПР они не только согласились с нами, но еще предложили увеличить число участников экономического эксперимента. Все это дало надежду на достойное будущее нашего лесного хозяйства как отрасли теперь уже в условиях задействованных в стране рыночных отношений.

Однако очень скоро вместо проведения названного экономического эксперимента МПР «выдало» нечто противоположное, что «совпало» во времени с появлением на посту руководителя Агентства лесного хозяйства в составе МПР заслуженного деятеля жилищно-коммунального хозяйства Рощупкина В.П.Это тогда, под его руководством были предприняты действия, финалом которых было издание в Рослесхозе приказа № 56 от 18.04.2005 г. об изъятии из юрисдикции Института ОЛХ «Сиверский лес» как его экспериментальной базы. За этим очень быстро последовала передача сначала части, а потом и всего ОЛХ определенному заготовителю древесины в так называемую «аренду». Все это позволило явно подставному лицу проводить рубки и продавать финнам заготовленную в бывшем ОЛХ древесину как бы на законном основании.

Вышеназванное, замечу, было сделано, несмотря на то, что несколькими годами ранее Президент страны своим Указом № 426 от 27.04.1992 г. запретил отнимать у государственных НИУ их экспериментальные базы. В пренебрежении в данном случае оказалось также то, что в своей факсограмме от 29.06.2004 г. МПР обязало Институт исключить возможность даже единичных случаев «предоставления участков лесного фонда ОЛХ «Сиверский лес» в аренду для осуществления лесопользования, не связанного с проведением и апробацией [результатов] научно-исследовательских работ».

Не помогли остановить происходящее также мои (как заместителя директора Института на тот момент) (и не только мои) обращения в разные авторитетные инстанции вплоть до прокуратуры, к Президенту РФ, на один из центральных каналов ТВ, на котором тогда «вживую» была показана дискуссия между мной и господином Рощупкиным. Использованные им в том разговоре аргументы – «так будет лучше» и еще ссылки на то, что совершаемое, якобы, соответствует полученным «сверху» установкам.

О главных результатах этого «лучше» скажу следующее.

1. Самым главным результатом был «жирный крест», поставленный на уже принятом МПРом предложении ученых СПбНИИЛХа о проведении на базе ОЛХ «Сиверский лес» актуальнейшего для нашей отрасли экономического эксперимента. Эти, повторяю, результаты могли бы реально помочь превращению не одного ОЛХ, но еще многих других лесхозов (лесничеств) в доходно-прибыльные государственные предприятия.

Когда-нибудь, я надеюсь, об истинной цене происшедшего, а также о величине нанесенного стране ущерба нам смогут рассказать такие структуры государства как Счетная палата и Следственный комитет.

2. Само наше опытное лесное хозяйство «Сиверский лес» прекратило существование не только как экспериментальная база СПбНИИЛХ, но и как юридическое лицо.

3. Параллельно с увольнением работавших ранее в ОЛХ специалистов оказалась утраченной почти вся инфраструктура ОЛХ. Наиболее крупными, буквально драматическими потерями оказались практически все ранее построенные в лесу дороги – Псковская, Манинская, Круговая, Ольховая, Чащинская, Дивенская и другие.

Буквально раздавленными тяжелыми машинами заготовителей древесины оказались не только дороги, но и построенная ранее сеть гидролесомелиоративных канав. В итоге лес оказался вообще недоступным даже для населения. А там, где ранее было произведено его осушение, началось вторичное заболачивание. В заброшенном или разрушенном состоянии оказались опытные объекты, история создания и время работы ученых на которых измерялись десятилетиями.

4. Оказалась исчезнувшей из открытого доступа информация об изменениях, происходящих в лесах бывшего ОЛХ «Сиверский лес». Нет или оказались «закрытыми» сведения об объемах, местах и способах рубок, о суммах полученного дохода и прибыли, о способах и результатах возобновления леса на вырубках и еще о многом другом. С моей точки зрения, такая закрытость в обращении с государственным имуществом не может привести ни к чему хорошему.

5. Прекращена былая практика повторяемых каждые 10 лет туров лесоустройства, непременными элементами которого были: инвентаризация лесов, оценка независимыми специалистами предшествующей хозяйственной деятельности ОЛХ, а главным результатом – обновленные характеристики лесов и уточненные объемы неистощительного лесопользования. Без всего этого предпринимаемые сегодня попытки тех или иных административных структур планировать то, что позволительно или необходимо делать в лесах, есть не более чем вариации на тему «чего хочет левая нога», а проще говоря – профанация.

6. Происшедшая утрата архивных документов, содержащих информацию о проводившихся в лесах ОЛХ опытно-производственных и производственных работах, которые могли бы пригодиться тем, кто взялся бы проследить за происходившими в ОЛХ изменениями характеристик древостоев во времени и в связи с выполняемыми разными хозяйственными акциями.

Понимая научную и практическую ценность таких документов, бывший директор ОЛХ Б.Г. Новоселов (он работал на этом посту в течение многих лет) хранил то, что смог собрать, у себя дома, в поселке Сиверский. Надеялся, что сохраняемое будет кем-то востребовано. Получилось другое. После смерти Б.Г. и его жены их наследники, не имеющие отношения к «лесным» делам, да и в связи с произошедшими событиями (ликвидацией ОЛХ) обошлись с этими документами как с ненужной макулатурой.

7. То, что ОЛХ «Сиверский лес» оказался вне юрисдикции Института, привело к тому, что появление там ученых для проведения новых экспериментов, а также учетных работ на ранее созданных опытных объектах приобрело вид редких и не совсем легальных событий.

В итоге того, что произошло, в неухожено-разрушенном состоянии оказались почти все ранее созданные опытные объекты, а новые перестали закладываться. Почему? Отвечаю: причины кроются не только в возникших кадрово-финансовых изменениях в Агентстве лесного хозяйства МПР и в самом СПбНИИЛХ, но еще из-за разрушения дорог и образовавшейся недоступности объектов исследования.

Совокупный итог того и другого – замеченное (не только в нашем институте) сокращение числа научных публикаций, имеющих в своей базе не рассуждения на общую тему, а достоверные результаты проведенных в лесу новых и, особенно, многолетних экспериментов. О том, к чему это ведет, догадаться не сложно.

Возвращаясь к теме о дорогах в лесу, позволю себе повторить то, что о них еще до разрушения СССР мне сказал Р.В. Бобров (который был тогда заместителем Министра лесного хозяйства РСФСР): в лесу надо строить многоцелевые лесохозяйственные дороги, а не «короткоживущие» проезды для вывозки древесины. Если бы мы поступали, как сказано, то на тех наших территориях, где ведется (или может вестись) интенсивное лесное хозяйство (например, в Карелии), густота дорог в лесах могла бы быть не меньше, чем в Финляндии.

В качестве резюме скажу еще раз о том, почему то, что имеет отношение к дорожному обустройству лесов, обязательно должно быть раскрыто в КПЛХ (т.е. в Концепции организации и ведения правильного лесного хозяйства России).

Имея перед глазами пример уничтоженного 11 лет назад ОЛХ «Сиверский лес», скажу так: построенные там дороги выполняли функцию, похожую на роль кровеносных сосудов в живом организме. Если они есть, и они работают, к ним можно «плюсовать» многое другое, что необходимо для рациональной (доходной!) хозяйственной деятельности.

В принципе, дороги в лесу являются главным элементом инфраструктуры территории лесничества. Соответственно, только в юрисдикции лесничих (а не имеющих свой особый интерес чиновников и коммерсантов!) должно находиться все, что имеет отношение к строительству лесных дорог, их ремонту и разрешаемым регламентам эксплуатации. Если названного нет (а такое у нас раньше было!), оказавшиеся теперь в ничейно-брошенном положении лесные дороги не могут не исчезать. Это и было показано выше на примерах бывшего ОЛХ «Сиверский лес» и бывшего Крестецкого ЛПХ.

Чл.-корр. РАН,
Заслуженный лесовод России
И.В. Шутов

21.11.2016



Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Нажимая "Подписаться", Вы принимаете условия обработки персональных данных.
Теги: Шутов, Лесоводство

Другие статьи блога

Усольцев В.А. Депонирование углерода лесами Уральского региона России (по состоянию Государственного  учета  лесного  фонда на 2007 год).
Усольцев В.А. Депонирование углерода лесами Уральского региона России (по состоянию Государственного учета лесного фонда на 2007 год).
КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. РАЗДЕЛ 3. Краткая история развития лесоустройства  в зарубежных странах и России.
КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. РАЗДЕЛ 3. Краткая история развития лесоустройства в зарубежных странах и России.
ВРЕМЕНА МЕНЯЮТСЯ - ПРОБЛЕМЫ ПРЕЖНИЕ. Аникин А.С.
ВРЕМЕНА МЕНЯЮТСЯ - ПРОБЛЕМЫ ПРЕЖНИЕ. Аникин А.С.

Наверх
array(5) { ["id"]=> int(0) ["ip"]=> string(13) "54.159.51.118" ["language"]=> string(2) "en" ["gmt"]=> int(0) ["guest_id"]=> string(32) "e2fe38c7e59fabb413d0f3bf242436d0" }