Официальный сайт Союза лесоводов Санкт-Петербурга
Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Нажимая "Подписаться", Вы принимаете условия обработки персональных данных.
Социальные сети

КОНЦЕПЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ЛЕСОУСТРОЙСТВА. МОИСЕЕВ Н.А. РАЗДЕЛ 4. Ключевые проблемы развития лесоустройства в России

4 мая в 14:51

К числу ключевых проблем, требующих решения для возрождения лесоустройства относятся:
 методология стратегического лесного планирования при лесоустройстве;
 системная организация лесного хозяйства на зонально-типологической основе;
 обоснование расчета размера непрерывного, неистощительного пользования ресурсами леса;
 и, наконец, экономическое обоснование принимаемых хозяйственных решений в рамках лесного планирования при лесоустройстве.

Все перечисленные проблемы не только взаимосвязаны, но и взаимообусловлены, поскольку вытекают из общей для них методологии стратегического планирования лесоуправления с учетом его отраслевой специфики и требований устойчивого развития в условиях рыночной экономики, требующей, в свою очередь, регулирования на основе обоснованной системы государственных мер, принимаемых в рамках стратегии развития.

Рассмотрим далее перечисленные проблемы в предложенной их очередности.

Методология стратегического лесного планирования при лесоустройстве

Ранее мы уже констатировали, что из-за долгосрочной специфики лесовыращивания лесоустройство изначально рассматривалось на двух взаимосвязанных пространственно-временных уровнях в виде сочетания общего и частного планов развития. В первом из них обосновывались цели развития в долгосрочной перспективе в рамках оборота рубки леса, во втором – задачи для реализации стратегических целей на ближайшее десятилетие в виде сбалансированной программы мероприятий. Первый рассматривался в широких пространственных рамках, приравниваемых обычно к нынешним границам субъекта Российской Федерации, второй – к входящим в его состав лесничествам.

Таким был статус лесоустройства до принятия Лесного кодекса Российской Федерации 2006 г. С его принятием сохранилась лишь одна форма лесного плана – в рамках субъекта Российской Федерации. Второй вид плана, для лесничества, отпал, как бы из-за отсутствия надобности в нем. Сложилась парадоксальная ситуация: на уровне субъекта Российской Федерации стратегия вроде бы есть, а обоснование задач по ее реализации на местном уровне в виде «плана лесничества» отсутствует. Для замены последнего введен термин «лесохозяйственный регламент», чисто технический термин, лишь утверждающий отдельные важные показатели лесного хозяйства, нужные для лесопользователей, в виде, например, норматива размера неистощительного пользования лесом, как допустимого объема изъятия древесины,(«расчетной лесосеки») и адекватной ему программы лесовосстановления без должного их обоснования, что возможно только в рамках лесного плана лесничества. Как следствие, обоснованные стратегии на уровне субъекта Российской Федерации оказались без задач по их реализации на местном уровне, что равносильно построенному зданию, возведенному без должного фундамента, «на песке». В результате лесные планы, разработанные в соответствии с Лесным кодексом Российской Федерации (2006 г.), оказались не работоспособными и, естественно, подверглись резкой критике на состоявшемся в 2013 г. выездном заседании президиума Госсовета в Улан-Удэ. Даже президент России В.В.Путин не обошел вниманием этот вопрос в своем выступлении: «Субъектам Федерации, согласно новому Лесному кодексу были переданы полномочия по защите и воспроизводству лесов, но большинство регионов достаточно формально отнеслись к составлению лесных планов, закладывая в их основу, как правило, устаревшие данные и подходы. Это привело к серьезным негативным последствиям» [32].

Но и дополнительные причины привели к недееспособности названных лесных планов.Дело в том, что при составлении их каждый субъект Российской Федерации рассматривался сам по себе, изолированно, вне связи с другими субъектами, с которыми он находится в определенных экономических отношениях и которые требуют не только учета, но и дальнейшего развития уже в рамках того федерального округа в который они входят. Но, к тому же, леса последнего также требуют внимания в ракурсе перспектив совершенствования их использования.Например, в бывшем лесном плане Вологодской области, в котором планировалось строительство крупнейшего для Европейского Севера ЦБК в районе Шексны, были проигнорированы имевшие место по договору поставки древесины Котласскому ЦБК, находящемуся в Архангельской области.

Давно также назрел вопрос более тесной связи восточной части лесов Архангельской области, лесов республики Коми и северного Урала в рамках Пермской области с Архангельским морским портом для спрямления, а, следовательно, и существенной экономии выхода к нему лесопродукции путем строительства связующей их железнодорожной магистрали «Белкомур», что требовало совокупных инвестиций названных субъектов при финансовой поддержке из федерального бюджета. Однако этот вопрос при общем признании его важности так и не нашел до сих пор разрешения. Эти примеры приведены для того, чтобы показать, что нельзя составлять лесные планы для субъектов Российской Федерации, игнорируя их существующие связи и возможные перспективы их развития в рамках общего для них федерального округа.

Аппарат же полномочного представителя Президента Российской Федерации, созданный в каждом федеральном округе, также не может быть безучастен к развитию экономических связей входящих в него субъектов Российской Федерации.

Затронутые выше вопросы должны, безусловно, находиться в сфере внимания при стратегическом лесном планировании, тем более, что они уже обозначены в принятом Правительством Российской Федерации ФЗ № 172 «О стратегическом планировании в Российской Федерации».

Стратегическому лесному планированию на уровне субъекта Российской Федерации должно предшествовать исследование лесных рынков не только внутри данного региона, но и отдаленных рынков, находящихся в зоне тяготения к его лесам. Имеются в виду те хозяйствующие субъекты, развитие которых зависит от лесов данного субъекта Российской Федерации. При этом требует определения спрос и предложение на ресурсы и полезности леса в динамике развития этих хозяйствующих субъектов, а также планируемых к созданию новых хозяйствующих субъектов в качестве приоритетных инвестиционных проектов.

При этом главным инструментом стратегического лесного планирования является составляемый на основе исследований долгосрочный динамический межотраслевой лесной баланс спроса и предложения, включая заготовку ресурсов внутри региона, завоз из других регионов и вывоз определенных сортиментов лесоматериалов за пределы данного субъекта, с оценкой затрат по всем технологическим переделам, а также сделок по купле-продаже с подведением итогов доходов и затрат.

Такие лесные балансы ранее уже составлялись в советские годы при разработке генеральных схем развития и размещения лесного хозяйства и лесной промышленности по областям (краям). Такой инструмент для многоотраслевого планирования в свое время предложил и Василий Леонтьев, Нобелевский лауреат, лидер американских экономистов, выходец из СССР, для выработки экономической политики развития.

Именно этот инструмент является базой для целеполагания при стратегическом лесном планировании на уровне субъекта Российской Федерации и одновременно для формирования рациональной организационной структуры земель лесного фонда, включая: обоснование деления лесов по целевому назначению, по тяготению лесов к рынкам сбыта разного уровня (местного, регионального, дальнего – внутри страны и по отношению к внешним потребителям);с выделением на этой основе так называемых «хозяйственных частей», с образованием внутри последних «хозяйственных секций» с ориентацией на главные породы, нужной структуры насаждений и на ведущие сортименты лесовыращивания, пользующиеся наибольшим спросом; определения режима пользования и хозяйства в них, в виде региональных систем лесохозяйственных мероприятий (РСЛХМ) на зонально-типологической основе; а также обоснования возраста спелости и оборота рубки для постоянных хозсекций, структура лесов которых удовлетворяет требованиям хозяйства; выделения из хозяйственных секций «временных», требующих замены на постоянные с помощью комплекса мер по их реконструкции и повышению продуктивности их лесов. Для каждой хозсекции и постоянной, и временной определяется система технико-экономических показателей, служащей для экономического обоснования формируемых на перспективу программ использования и воспроизводства лесных ресурсов.

Все вышеназванные целевые обоснования, служащие одновременно и организационной структурой территориально-хозяйственного деления земель лесного фонда, являются в дальнейшем основой для решения задач уже среднесрочного планирования (на ближайшее десятилетие) при разработке сбалансированной программы использования и воспроизводства лесных ресурсов на уровне лесничеств, входящих в состав субъекта Российской Федерации. При этом расчеты размера непрерывного неистощительного пользования лесом производятся уже на основе про-грамм ведения лесного хозяйства, разработанных по лесничествам и их отдельным подразделениям. Сумма же этих расчетных лесосек, обоснованных по лесничествам, определяет размер ННПЛ в целом по субъекту Российской Федерации. Таким именно образом связывается в органическом единстве стратегический лесной план субъекта Российской Федерации и среднесрочные (на ближайшее десятилетие) лесные планы по входящим в его состав лесничествам.

Вышеизложенные вкратце методические рекомендации по организации устойчивого управления лесами на уровне субъекта и входящих в него лесничеств были в свое время разработаны лесными НИИ и вузами под методическим руководством ВНИИЛМ, рассмотрены на НТС Гослесхоза СССР, а затем и МПР России и утверждены в 2001 г. руководством последнего для использования при лесоустройстве, а также для лесного планирования на разных уровнях управления[33].

Однако, наряду с вышеизложенным именно в рамках стратегического планирования на уровне субъекта Российской Федерации, используя переданные ему полномочия, следует предусмотреть также рациональное распределение лесов по экономическим формам лесопользования, имея в виду: 1) закрепление части лесов субъекта Российской Федерации для пользования местным населением, как правило вблизи населенных пунктов; 2) выделение лесов для мелкого и среднего бизнеса на основе «купли-продажи» древесины на корню; 3) закрепление лесов для долго-срочной аренды, в том числе под «приоритетные инвестпроекты». Наконец, наряду с названными хозяйствующими субъектами следует найти место и так уже названному «государственному специализированному лесохозяйственному предприятию», которое должно занять место незаслуженно ликвидированных во многих регионах «лесхозов». По примеру тех субъектов Российской Федерации (Башкортостан, Татарстан, Вологодская область и не-которые др.), где лесхозы сохранились, наблюдается несравнимо больший порядок в лесах во всех отношениях, включая и уровень лесного хозяйства, и охрану лесов от пожаров, и защиту от вредителей и болезней. Мало того, оказалось, что даже многие арендаторы заинтересованы в услугах лесхоза на договорных условиях, как нам пришлось, например, наблюдать в Вологодской области.

Ныне на долю арендаторов приходится до 80% объема древесины, заготавливаемой в целом по стране. Такая монополия привела к вытеснению мелкого и среднего бизнеса и осложнению социальной обстановки в тех регионах, где для населения кроме лесного промысла нет др. видов деятельности.

В концепции перехода к рыночным отношениям в лесопользовании был консенсус, что передача лесов в аренду допустима только там, где нет конкуренции. Там же, где спрос на древесину выше, чем предложение, следует переходить на форму «купли-продажи», что оживит и мелкий, и средний бизнес, и автоматически поднимет занятость населения и его благосостояние. Однако последние годы и эта зона оказалась занятой большим бизнесом под долгосрочную аренду, который оставил без прав и возможностей пользоваться лесом не только малый и средний бизнес, но да-же и само местное население. На этот недостаток указывал и президент Рос-сии В.В.Путин на заседании Президиума госсовета в Улан-Удэ: «Люди, живущие рядом с лесом, часто не могут получить его для собственных нужд и по доступной цене. Приходится упрашивать местную власть, унижаться, бегать по различным конторам, переплачивать. Это, безусловно, проявление произвола [32].

Спрашивается: кто виноват?Безусловно, те, кому переданы на данное время полномочия по управлению лесами, т.е. губернаторы, которые обязаны заботиться о благополучии прежде всего собственного населения, которое, как известно, в редко населенных многолесных районах «тает» на глазах. Но и те, кто передал эти полномочия и обязан следить «за порядком» в леcах, тоже не должен уходить от ответственности.

Надо прямо сказать, что взятая сегодня линия на максимизацию удельного веса аренды (этот показатель даже включен в оценку деятельности субъекта Российской Федерации, как положительный) во многих субъектах является ошибочной и требует кардинального исправления. По существу в эпицентре внутреннего лесопотребления (Центральный, Южный, Приволжский федеральные округа) аренда должна быть скорее исключением, чем правилом. В принципе она вообще недопустима, например, в лесах Московской области, где все леса являются защитными и требуют только профессионального управления ими. Аренда, как известно, резко снижает и доходность лесов по сравнению с формой «купли-продажи», а это отражается и на скудном финансировании лесного хозяйства, являясь тормозом для его интенсификации.

Поскольку вопрос распределения по экономическим формам лесопользования содержит не только экономический, но и конфликтный социальный аспект, при стратегическом лесном планировании на уровне субъекта Российской Федерации ему следует уделить особое внимание.

Будучи в свое время членом комиссии Рослесхоза по оценке качества лесных планов субъектов Российской Федерации, следует отметить, что преобладающее в них низкое качество обусловлено тем, что конкурсы на них выигрывали, как правило, те юридические лица, которые никакого профессионального отношения к лесному планированию не имели.

В принципе составление таких лесных планов должно быть прерогативой только специализированных государственных организаций, владеющих знаниями и опытом лесоустроительного планирования. Но для перехода к такому идеалу нынешний тип «Рослесинфорга» требует коренной трансформации и соответствующей подготовки его кадров. Но об этом речь должна идти отдельно.

Системная организация лесного хозяйства
на зонально–типологической основе

Хроническим недостатком лесного хозяйства в стране на протяжении даже не лет, а десятилетий является несбалансированность планируемых и проводимых на практике лесохозяйственных мероприятий, что наряду с другими недостатками в управлении лесами в стране приводит к продолжающейся широкомасштабной смене хозяйственно ценных пород на малоценные и, как следствие, к суженому воспроизводству, снижению качества лесосырьевого потенциала, что таким образом подрывает базу для развития всего лесопромышленного комплекса (ЛПК) страны, обрекая его на продолжающееся снижение его рентабельности и падение конкурентоспособности. К сожалению, на государственном уровне до сих пор недооценивается тот факт, что лесное хозяйство является самым узким местом в лесном секторе экономики страны и продолжающееся его бедственное положение неминуемо рано или поздно обернется крахом и для последнего.

Ведь не случайно и Финляндия, и США, и некоторые др. страны в 1950-х гг. вынуждены были обратиться к резкому подъему лесного хозяйства в своих странах и к стратегическому лесному планированию для этих целей, ибо леса их были уже настолько истощены, что потребители их ресурсов оказались у критической черты. К такому же их положению подходит теперь и наша страна, несмотря на ее название «многолесной державы мира».

Вот почему наши ученые, понимая остроту опасности отмеченного выше факта несбалансированности проводимого лесного хозяйства в стране, пользуясь в прошлом поддержкой федерального органа управления лесами, раз-работали в свое время рекомендации по системному подходу к организации и планированию устойчивого развития лесного хозяйства на зонально-типологической основе, которые руководством МПР России были утверждены [33], но, к сожалению, в последние годы оказались невостребованными из-за ликвидации последним кодексом самого лесоустройства, которое и должно было реализовать их в своих проектах для применения на практике.

Исходным началом для системного подхода к решению рассматриваемого вопроса должно быть законодательное требование «устойчивого управления лесами» (пункт 1 статьи 1 Лесного кодекса РФ 2006 г.). Выполнение его возможно только при трех взаимосвязанных условиях.Во-первых, при условии «непрерывного, неистощительного пользования лесом». Но для выполнения этого условия, во-вторых, необходимо обеспечить воспроизводство используемых ресурсов леса. А для выполнения этого второго условия, в-третьих, необходимо гарантировать достаточное финансирование для требуемой системы мероприятий по воспроизводству используемых ресурсов.

В действительности ни одно из названных условий на практике не выполняется, а потому само требование 1-й статьи Кодекса формально лишь декларируется. Поясним изложенное.

Обычно выполнение требования ННПЛ нередко слишком вольно трактуется, основываясь только на распространенных фактах недоиспользования расчетных лесосек не только в стране, но и по большинству субъектов Российской Федерации, лесничеств и даже по арендаторам. Но в действительности в освоенных лесах по большинству хозяйствующих субъектов наблюдается истощение высокопродуктивных древостоев самых ценных пород, особенно в арендованных лесах, где в первую очередь вырубаются самые рентабельные древостои, и именно по этой причине аренда-торы испытывают острый недостаток пиловочника и фанерного кряжа, хотя расчетная лесосека при этом в закрепленных за ними лесах остается недоиспользованной. Банкротство и закрытие лесопильно -деревообрабатывающих предприятий в Архангельской области, в Карелии и ряде др. многолесных районах с недоиспользуемыми расчетными лесосеками красноречиво говорит о нарушении принципа ННПЛ по отношению к высокопродуктивным лесам, которые нельзя объединять с низкопродуктивными при определении расчетных лесосек. Но это уже будет дополнительное требование к будущему лесоустройству.

Что же касается несбалансированности хозяйственных мероприятий, то надо иметь в виду, что в многолесных районах, где сконцентрирован основной объем лесозаготовок в стране, в последние годы лишь около 15–20% вырубок отводится под лесные культуры, а остальные – под естественное заращивание, при котором происходит массовая смена хвойных мягколиственными породами. При этом данный процесс не удается предотвратить даже на тех площадях, где производились лесные культуры и частично сохранялся подрост, из-за недостаточности мер ухода за формирующимися молодняками. Для этого требовался бы двухкратный уход (осветления и прочистки) на протяжении двух десятилетий, что составляло бы 150–200%по отношению к площади лесовосстановления. Между тем мерами ухода охватывалось лишь 20–30% требуемого масштаба [26, с.315–320].

Отмеченный дисбаланс в лесовосстановительных мероприятиях обусловлен недостатком средств финансирования. Лесной доход за последние десятилетия был в среднем в 2 раза ниже общих затрат на лесное хозяйство, которые все равно не покрывали даже и половины требуемого ихобъема. Низкий же уровень лесного дохода был обусловлен доминированием арендной платы, которая в среднем ниже в 2 раза аукционной цены[26, с.330–331]. Низкий же уровень арендной платы древесины на корню связан с тем, что государство, как собственник лесов, самоустранилось от стоимостной оценки по рыночным ценам древостоев, отводимых в рубку.

Таким образом, чтобы обеспечить выполнение требования устойчивого управления лесами необходимо не только сбалансировать планируемые мероприятия по использованию и воспроизводству лесных ресурсов, но и предложить экономический механизм, гарантирующий финансирование требуемых затрат путем, как в др. разделе рассмотрим, перехода на модель мотивации повышения доходности лесов.

В данном же разделе ограничимся рассмотрением способа сбалансирования лесохозяйственных мероприятий, который обеспечил бы воспроизводство используемых ресурсов.

Учитывая, как отмечал проф. Г.Ф. Морозов, определяющее значение «географического начала» для всей «лесоводственной политики», планирование лесовосстановительных мероприятий должно проводиться на зонально-типологической основе. Опуская детали выполнения этого требования, описанные в утвержденных ранее рекомендациях [33], остановимся лишь на принципиальных положениях. Учет требования зональности предполагает районирование, которое не должно ограничиваться только лесорастительным, но обязательно должно быть в комбинации с экономическим в виде так называемого «лесохозяйственного», так как характер рекомендуемых мер определяется не только лесорастительными, но и экономическими условиями. Об этом обязательном правиле напоминал лесоводам и проф. Г.Ф. Морозов, а лесоустроителям – А. Ф. Рудзкий. Окончательные же черты рекомендуемого мероприятия определяет, как гласит «немецкое правило»,«железный закон места», т.е. тип условий местопроизрастания, а при наличии насаждения, исходя из «природы леса» – «тип леса». Однако степень детализации планирования зависит и от уровня интенсивности лесного хозяйства, что вынуждает использовать объединение «типов» в «хозяйственно однородные группировки». При экстенсивном лесном хозяйстве, доминирующем в многолесных районах России, вместо существующего объединения всех типов леса в одно «хозяйство по преобладающим по-родам» приходится прибегать к делению хотя бы на две группы типов: «на дренированных местоположениях» и на «избыточно увлажненных», поскольку это деление позволяет разделить условия лесоэксплуатации и ведения лесного хозяйства на резко отличные группы типов, в том числе и по продуктивности, а следовательно, и рентабельности соответствующих производств.

Но требование сбалансированности мероприятий исходит не только из правильного выбора каждого из них в отдельности, но и подбора их для такой общей для них системы, в которой они не только взаимосвязаны, но и взаимообусловлены, подтверждая афоризм проф. Г. Ф. Морозова: способ рубки – синоним способа восстановления леса, и добавим – всех последующих мероприятий, включая и уход за формирующимися молодняками. Например, выборочная система хозяйства тем и отличается от сплошнолесосечной, что уже сам способ рубки компенсирует все последующие способы лесовосстановления, включая и способы возобновления, как естественного под пологом материнского древостоя, так и последующего ухода, планируемого по степени изреживания.

Однако даже вышеизложенного недостаточно для удовлетворения требования сбалансированности систем, но уже в рамках общей программы использования и воспроизводства лесов, разрабатываемых, а затем принимаемых лесоустройством, как конечный результат своей деятельности. При этом надо иметь в виду, что стремление к повышению интенсивности лесного хозяйства по мере его дальнейшего развития совершается с помощью двух взаимодополняющих моделей: простого и расширенного воспроизводства, отличающихся друг от друга не только характером планируемых мер, но и самой природой затрат. Это принципиальнейшее положение требует ниже отдельного пояснения.

Модели простого и расширенного воспроизводства относятся к экономическим понятиям. Первое – означает неизменный масштаб воспроизводства, т.е. без изменения всех его параметров, в том числе и конечного результата, т.е. повторения ранее уже достигнутого. Второе означает «прирост» т.е. воспроизводство дополнительных ресурсов, на которые повышается «спрос», одновременно означая дополнительный ожидаемый эффект (экономический, социальный и т.д.).

Применительно к лесному хозяйству модель расширенного воспроизводства предназначена для воспроизводства дополнительного размера пользования на той же площади освоенных уже лесов (интенсивный путь) за счет приложения труда и капитала, например, для реконструкции лесов, осушения избыточно увлажненных лесных земель или за счет облесения дополнительных земель (защитное лесоразведение), а также освоения резервных лесов (экстенсивный путь расширенного воспроизводства).

Коренное отличие модели расширенного воспроизводства (будь то экстенсивным или интенсивным путем) от модели простого воспроизводства заключается в необходимости привлечения капитальных вложений, которые в лесном хозяйстве имеют весьма длительный срок окупаемости. Затраты же лесного хозяйства на уровне простого воспроизводства относятся к текущим и должны окупаться ежегодно в результате реализации лесоматериалов на рынках сбыта.

Проф. М. М. Орлов предупреждал работников лесного хозяйства при планировании мероприятий и отчетности за их выполнение ни в коем случае не смешивать в общую «кучу» текущие и капитальные вложения, так как они требуют отдельного учета и разных методов по оценке их эффективности. К этому вопросу мы еще вернемся в заключительном разделе данной концепции.

В данном же случае напомним, что на определенном этапе развития лесоустройства в Лесоустроительной инструкции 1964 г. было специально предложено разделение хозяйственных секций на постоянные и временные, имея ввиду в последующем, независимо от планируемых сроков преобразования временных хозсекций в постоянные, но, разумеется, за счет капитальных вложений, как и для планируемых ныне «приоритетных инвестиционных проектов».

В связи с описанным отличием постоянных и временных хозяйственных секций для первых разрабатываются «региональные системы лесохозяйственных мероприятий» (РСЛХМ) на зонально-типологической основе, а для вторых – комплекс мероприятий по расширенному воспроизводству лесных ресурсов (КМРВ) за счет мер по улучшению состава лесов или повышения плодородия лесных земель, или и того и другого.

При этом, затраты на РСЛХМ означают себестоимость воспроизводства используемых ресурсов и должны включаться в себестоимость лесоматериалов, после реализации которых они должны продолжать служить источником для дальнейшего финансирования лесного хозяйства.

В целом же по лесничеству и отдельным его подразделениям все РСЛХМ по постоянным хозсекциям и КМРВ по временным хозсекциям объединяются в программы воспроизводства и использования лесных ресурсов, которые по сути и представляют планы лесоуправления, обеспечивающие программно-целевое хозяйственное воздействие на леса лесничества, как объект управления, для достижения поставленных перед лесным хозяйством долгосрочных стратегических целей. При этом названные выше программы могут представляться для их сопоставления в виде различных альтернатив: допустим 1) при исходном характере существующего лесного хозяйства, приводящего к суженному воспроизводству; 2) при варианте, обеспечивающем простое воспроизводство; 3) в дополнение ко второму варианту первоочередные меры по расширенному воспроизводству, относящихся к временным хозсекциям.

На определенном этапе развития лесного хозяйства может возникнуть вопрос его интенсификации и по отношению к постоянным хозсекциям за счет внедрения более эффективных РСЛХМ взамен существующих. Выбор же наиболее эффективного варианта из всех возможных альтернатив осуществляется в процессе экономического обоснования их с учетом ограничений, присущих устраиваемому объекту на ближайшее десятилетие. Но об этом будет идти речь отдельно.

Обоснование расчета размера непрерывного неистощительного пользования лесом (ННЛП)

Определение размера ННЛП, или расчетной лесосеки, всегда занимало центральное положение в составе разрабатываемых программ на ближайшее десятилетие. Горячие споры обычно шли вокруг этого вопроса. В истории развития лесоустройства, как в отечественной, так и в зарубежной практике, накоплен богатейший опыт, хотя авторы даже передовых приемов вряд ли могут выразить удовлетворение ими. Тем не менее, применение тех или иных приемов из арсенала накопленного опыта применительно к устраиваемому объекту в российских реалиях требует учета ряда факто-ров, связанных с его своеобразием (особенностями), имея в виду и сложившийся характер лесов, и их эксплуатацию, и состояние лесного хозяйства. Отметим для начала укоренившиеся в Россииприемы определения расчетных лесосек, а затем определившиеся направления по совершенствованию методов определения размеров ННПЛ. Окидывая общим взглядом многовековую историю использования лесов в России, не будет преувеличением утверждение, что на этом долгом пути, сопровождаемым форс-мажорными обстоятельствами,всегда доминировали лесоэксплуатационные интересы, проблемы же лесного хозяйства рассматривались лишь «по остаточному принципу», отнюдь не уравновешивая первые, что в целом приводило к «суженному» типу воспроизводства лесов, непрерывному истощению экономически доступных ресурсов леса, особенно вдоль транзитных путей транспортных магистралей.

На этом историческом пути мы уже безвозвратно потеряли так называемые «корабельные дубравы», высокоствольные и высокопродуктивные сосняки и ельники. Как в свое время (уже 100 лет назад)выразился проф. М.М. Орлов: площадей-то лесов у нас много, вот только хороших запасов – мало. Теперь их еще меньше.

Этот инерционный характер использования лесов и в наше время сохраняется, ибо арендная форма лесопользования из-за своих недостатков не допускалась даже в дореволюционной России при аналогичной частно капиталистической рыночной экономике.

При таком характере использования лесов, даже в те периоды, когда сохранялся институт лесоустройства, естественно определялись простейшие приемы определения расчетной лесосеки, которые выражались в выборе из набора известных лесосек – нормальная, или по обороту рубки, по спелости, «первая» и «вторая возрастные» и их комбинации в виде «интегрированных», а также «по состоянию», которые отражали в каждом от-дельном случае лишь сложившийся характер распределения насаждений по классам возраста для конкретного устраиваемого объекта, а также постепенно изменяющуюся государственную политику в направлении перехода от временных, периодически действующих лесопромышленных предприятий к постоянно действующим, что, наконец, было закреплено в 1977 г. Основами лесного законодательства Союза ССР и Союзных республик, распространивших принцип ННПЛ на все леса страны без исключения [34]. Здесь нет необходимости разбирать все случаи применения той или иной лесосеки из вышеперечисленных, ибо они для специалистов широко известны и подробно описаны во всех учебных пособиях, не говоря уже об упоминании в каждой из лесоустроительных инструкций.Тем не менее, напомним, что приказом Рослесхоза от 27.05.2011 № 191, зарегистрированном в Минюсте России06.07.2011 №21276, был утвержден Порядок исчисления расчетной лесосеки, а в приложении к нему и методика ее определения.

В данном случае и мы утверждаем, что да, из набора перечисленных выше лесосек, всегда можно подобрать ту из них, которая ближе соответствует возрастной структуре лесов устраиваемого объекта и может удовлетворить требованию ННПЛ. Другое дело, что собою представляет та или иная хозсекция, к которой подбирают расчетную лесосеку, адекватную возрастной структуре лесов. Беда же заключалась именно в том распространенном случае, когда при экстенсивном хозяйстве в хозсекциях объединены насаждения в целом по преобладающей породе, и высокопродуктивные, и низкопродуктивные, и когда всегда совершался широко распространенный переруб первых за счет вторых, прикрываясь общей для них расчетной лесосекой, что в принципе казалось бы недопустимо, но тем не менее стало общераспространенной практикой. И это недопустимое положение безусловно требовало, казалось бы, незамедлительного исправления. Вопрос: почему же это не сделано до сих пор? Да потому что тому, кто доминирует в этом по своим интересам, это безусловно было выгодно. Это было выгодно и в интересах прошлых лесопромышленников при централизованно- планируемой экономике, это – и в интересах нынешних арендаторов при рыночной экономике, которым благодаря этому дается «большой люфт» в собственном поведении по отношению к переданным им в хозяйственное управление лесам.

Что еще было общим и для тех прошлых, и для нынешних хозяйствующих субъектов, так это настойчивое стремление к понижению возрастов рубок, так как это автоматически увеличивало расчетную лесосеку, хотя это и «подрубало сук, на котором они сидели». Сегодня арендаторы это «обосновывают» якобы заинтересованностью их в интенсификации лесного хозяйства, хотя на самом деле они никогда этого не будут делать, тем более за собственный счет.

Каким же является общее направление по совершенствованию методов расчета пользования лесом и в зарубежной, а затем и в будущей отечественной практике развития лесоустройства?

Как уже отмечалось ранее, столкнувшись с острым дефицитом пиловочника и фанерного кряжа ценных пород, а затем и с экологической уязвимостью чистых хвойных монокультур и в Финляндии, и в США и в ряде других промышленных стран, именно государство этих стран вынуждено было объединить усилия основных субъектов лесных отношений в деле кардинального подъема уровня лесного хозяйства по резкому повышению продуктивности лесов, а в последние два десятилетия и по формированию экологически устойчивых смешанных разновозрастных лесов, которые еще А.Ф. Рудзкий назвал «лесами б



Подпишитесь на новости сайта
Получайте на почту актуальные новости и статьи, которые публикуются на сайте Союза лесоводов
* Поля, обязательные для заполнения
Теги: Лесоустройство, Моисеев

Другие статьи блога

Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.
Правильное Лесное хозяйство. Шутов И.В.
Как санитарные рубки стали для леса настоящим бедствием. Юричев Е.
Как санитарные рубки стали для леса настоящим бедствием. Юричев Е.
К юбилею А.Г. Мошкалева
К юбилею А.Г. Мошкалева

Наверх
array(5) { ["id"]=> int(0) ["ip"]=> string(12) "54.80.26.116" ["language"]=> string(2) "en" ["gmt"]=> int(0) ["guest_id"]=> string(32) "de1cd0c7df4da79ec4c061aa0e92d33a" }